— Это нарушение правил. Попробуй еще раз, и я покажу тебе, что бывает с нарушителями, — голос холоден, как сталь, он поднимает кулак, целясь мне в лицо.

У меня перехватывает дыхание, зажмуриваю глаза, готовясь к боли. Чувствую порыв воздуха, его кулак в нескольких сантиметрах от меня… а затем – ничего. Медленно приоткрываю один глаз и вижу, как рука другого мужчины перехватывает удар, останавливая его на полпути.

Мужчина стоит ко мне спиной, но что-то в нем мне кажется таким знакомым. Аромат цитрусовых наполняет воздух, смывая густой, приторный запах секса, и мое сердце замирает в груди.

— Кейден? — выдыхаю едва слышным шепотом. Из всех возможных мест, почему он должен быть именно здесь?

Он поворачивается, черная маска скрывает большую часть его лица, но я знаю. Знаю, что это он. Его пристальный и непроницаемый взгляд встречается с моим.

— Пойдем со мной, — приказывает он низким и твердым голосом. Он приклеивает наклейку к свежему следу от укуса на моем плече, затем берет за руку и уводит прочь.

Маска скрывает большую часть лица Кейдена, но я узнала бы его где угодно – по тому, как сжаты ег ...

Маска скрывает большую часть лица Кейдена, но я узнала бы его где угодно – по тому, как сжаты его челюсти под маской, по решительному блеску в глазах, даже по характерным очертаниям тела. Облегчение или тревога? Не уверена, что именно чувствую. Видеть его здесь, в этом месте, настолько нереально, что я почти сомневаюсь в собственных ощущениях. Мы оба совершенно голые, плывем в море тел, которые пульсируют и извиваются в такт музыке.

Кейден крепко держит меня за руку, словно привязывая к себе. Он держится так, словно не позволит даже тени сомнения встать между нами. Разум мечется, разрываясь между стыдом за то, что я здесь, мимолетным желанием потанцевать и растущим теплом – что-то в его прикосновениях возвращает меня к здравомыслию, вытягивая из этого кошмара.

— Куда мы идем? — спрашиваю, мой голос едва слышен из-за громкой музыки и калейдоскопа цветов, мелькающих в комнате.

Он оглядывается через плечо, его взгляд затенен, но пронзителен, и он словно ведет меня сквозь хаос без единого слова. Мимо нас протискиваются незнакомцы, видны их сокрытые желания и блестящая кожа, но он рассекает толпу из неизвестных людей, словно туман, прокладывая путь, пока мы не оказываемся у двери в дальнем конце зала. Музыка стихает, превращаясь в приглушенный рокот, когда мы переступаем порог.

Внутри тише, и это давит на меня. Кейден закрывает за нами дверь, запирая ее с такой решимостью, что у меня сжимается сердце. На меня обрушивается вся тяжесть этой ночи, и вместе с ней приходит ужасающее осознание того, как далеко я зашла. Месяцы канули в Лету, и я даже не уверена, что когда-либо по-настоящему хотела уйти.

— Рин, — произносит он низким голосом, в каждом звуке слышится гнев.

Дрожь пробегает по телу, чувствую себя уязвимой и одновременно в безопасности под его взглядом. Потребность в нем усиливается, грубая и неоспоримая. Он снимает маску-череп, прикрывающую рот и нос, открывая выражение, в котором в равной степени сочетаются ярость и что-то более мягкое, что-то, что обнажает меня так, как это место никогда не смогло бы.

Слеза скатывается по моей щеке, прежде чем успеваю ее остановить. Не раздумывая, бросаюсь к нему, обхватывая ногами за талию. Его руки крепко сжимают меня, приподнимая, когда наши губы соприкасаются. Поцелуй страстный, всепоглощающий. Наши языки сплетаются, когда он прижимает меня к стене, чувствую, как он твердеет. Я отчаянно хочу, чтобы он поглотил меня целиком, чтобы вплести эту муку в жар нашего единения. Но когда наши тела сливаются, воспоминания о Маркусе вторгаются, скручиваясь внутри меня. Слезы текут по моему лицу, и Кейден отстраняется.

Он осторожно опускает меня на пол, обхватывает ладонями лицо и заглядывает в глаза.

— Рин... ты что-то приняла? — тон смягчается, сквозь гнев пробивается беспокойство.

Давлюсь рыданиями, опуская взгляд.

— Он заставил меня. Мне жаль, — стыд тугим узлом скручивается в животе, выжигая меня изнутри. По правде говоря, даже если Кейден презирает наркотики, даже если он видит, как они превращают меня в кого-то, кого я едва узнаю, всё равно хочу этого наркотического тумана. Жажду того оцепенения, которое они дают, тишины, которую они приносят. Порошок маскирует боль, заглушает мучения. Твержу себе, что это единственный способ справиться, но в глубине души задаюсь вопросом, не теряю ли я себя кусочек за кусочком.

— Это… это твоя вина. Если бы ты не бросил меня...

— Что? — почти ожидаю, что он закричит, но его голос остается спокойным. — Рин, я никогда не бросал тебя. Ты сама исчезла, — он делает паузу, теперь уже мягче, как будто чувствует, как я распадаюсь на части. — Ты не получила мое письмо?