Письмо. Это слово бьет наотмашь, и страх скапливается у меня в животе. Сердце бешено колотится, когда фрагменты воспоминаний складываются воедино – лицо Энни, стычка, кровь… Зажимаю рот рукой, понимая, что всё это не было галлюцинацией. Энни действительно приехала. Она действительно пыталась помочь мне. И где-то во всем этом, должно быть, было то письмо от Кейдена.

— Кейден, я… — голос срывается под тяжестью всего, что я потеряла.

— Рин, ты ни в чем не виновата, — он тянется ко мне, смахивая пальцами слезинку. — Я всё объясню. Я хочу быть с тобой, несмотря ни на что. Но сначала нам нужно выбраться отсюда, — его взгляд скользит по комнате – небольшая приемная, больше похожая на кабинет врача.

Кейден снова берет меня за руку.

— Одна из них должна быть выходом, — говорит он, ведя меня через другую дверь.

Мы попадаем в спальню. Она роскошна, но стены увешаны экзотическими, пугающе интимными игрушками. В голове всё путается, срочность побега размывается из-за жара, разгорающегося между нами. Воспоминания о нашей ночи, проведенной вместе, нахлынули на меня. Я хочу этого снова – хочу, чтобы его здесь и сейчас. Он преследовал мои мысли, как бы ни старалась забыть.

— Ебать, — ругается он, оглядываясь по сторонам.

Я прижимаюсь к нему, изнывая от желания.

— Да, пожалуйста… выеби меня, Кейден.

Его глаза расширяются, вспышка удивления прорывается сквозь напряжение.

— Рин, я бы хотел взять тебя прямо сейчас больше всего на свете, но здесь не время и не место. Разве ты не видишь? Здесь небезопасно.

Вспышка гнева обжигает меня изнутри.

— О, а с тобой я в безопасности? В таком-то месте? — указываю на жутковатый декор стен.

— Всё не так, как ты думаешь.

— Неужели? — мой взгляд падает на его очевидное возбуждение, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

— Рин, ты стоишь передо мной голая. Конечно, у меня встал. Я всегда возбужден из-за тебя – из-за твоего запаха, твоего смеха. Черт, мысль о том, как ты идешь к алтарю, возбуждает меня.

У меня перехватывает дыхание от его признания. Но вопрос вырывается прежде, чем успеваю себя остановить.

— Почему сейчас, Кейден? Если тебе так не всё равно, почему ты не пришел за мной раньше?

Его челюсть сжимается, и он, наконец, вздыхает.

— Я не мог тебя найти. Но теперь, когда ты здесь, я тебя уже не отпущу.

— Значит... флот был ложью? — голос дрожит, полный сомнений.

Он колеблется, затем кивает.

— Да... и нет. Я всё объясню, Рин. Только не здесь.

— Я так устала от лжи, Кейден. Я больше не могу этого выносить, — сердце сжимается, разрываясь между гневом и уязвимостью. — Просто...

Дверь со скрипом открывается, прерывая меня. Входит девушка со входа – полностью одетая, с непроницаемым выражением лица.

— Прошу прощения, но вас зовет ваш хозяин, — ее холодный и расчетливый взгляд перескакивает с Кейдена на меня.

— Мы почти закончили, — отвечает Кейден, крепко прижимая меня к себе. — Я пойду за тобой, не волнуйся, — шепчет он, целуя в щеку.

От ее слов у меня по спине пробегает холодок. Хозяин? Какого хрена Кейден не вмешивается? Разве я не должна принадлежать ему?

— Мне просто... нужно в туалет, — говорю, проскальзывая в другую дверь. Но когда я поворачиваюсь, она уже стоит там, преграждая путь.

— Никто тебе здесь не поможет, — шепчет она едва слышно. — Единственная надежда на спасение – это прочесть «Отче наш». Я положила кое-что в твою куртку. Это единственное, тебе поможет.

— Что это значит? — голос дрожит, но она исчезает, оставляя меня одну. Я сглатываю ком в горле. Мне нужно найти Кейдена.

Но выйдя из комнаты, страх скручивает желудок – там стоит Маркус, полностью одетый, с темным, садистским блеском в глазах.

— Так, так. Две наклейки, да? Пряталась здесь? — он наматывает мои волосы на кулак, резко дергая голову назад. — Кажется, я говорил тебе, что ты можешь трахаться, если захочешь. Но слышал, ты кому-то отказала?

Он тащит меня обратно в коридор, всё как в тумане, когда он тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову так сильно, что мир переворачивается с ног на голову. Клянусь, мельком вижу Кейдена, и во мне вспыхивает искра надежды. Он сказал, что пойдет за мной. Он спасет меня.

Маркус сует мне в руки одежду, но по его ухмылке понимаю, что он не собирается заставлять меня одеваться. В ворохе ткани нащупываю что-то твердое и прохладное на своей ладони. Пальцы сжимаются вокруг предмета – это крест, длиной примерно с мою ладонь, достаточно увесистый. Я сдавленно смеюсь от такой иронии.

— Что тут смешного? — рычит Маркус, толкая меня обратно к дверям лифта. С глухим стуком бьюсь головой о холодный металл, перед глазами вспыхивают звезды, а боль распространяется, как трещина в стекле. Одежда разлетается по полу, и мы оба видим его – деревянный крест.

Вижу, как его глаза темнеют, а губы растягиваются в жуткой, безумной улыбке.

Маркус швыряет меня на заднее сиденье, как будто какой-то мешок. Голова с тошнотворным стуком уд ...