Царапаю его руку – слабая, инстинктивная попытка защититься. Но он отшвыривает мои руки, его взгляд темнеет, а на шее пульсирует вена. Я напрягаюсь, когда он, наконец, разжимает пальцы, и я валюсь на пол. Боль пронзает тело от резкого удара, плитка под копчиком оказывается беспощадной.

— Твое лицо должно было послужить достаточным уроком, — бормочет он, стоя надо мной. — Все вы, блядь, одинаковые.

Он уходит, оставляя меня тонуть в месиве из спутанных мыслей и ушибленных конечностей. Мое лицо – урок? Что он имел в виду? Он о моем бывшем? Или... он имеет в виду, что это из-за него я упала в первую неделю? Я думала, что поскользнулась на масле... неужели Маркус подлил его?

В голове туман, реальность ускользает сквозь пальцы, как дым. Знаю, наркотики сильно действуют на меня, но неужели они искажают ситуацию до такой степени, что я не могу доверять даже своим глазам? Своей памяти?

Вопросы накатывают, как волны, нарастая, пока не заглушают всё вокруг. Но я не могу спросить его – ни сейчас, ни когда-либо. Быть может, камеры, что он прячет в своей комнате, знают правду…

Маркус извинился, и я простила его. Простила в тот самый момент, когда его губы встретились с мо ...

Маркус извинился, и я простила его. Простила в тот самый момент, когда его губы встретились с моими. Он не такой, как мой бывший. Тот называл меня уродиной, упивался возможностью унизить , особенно при друзьях. Аарон никогда не заботился обо мне – я просто жила с ним под одной крышей, деля его с кучей других женщин и закрывала на это глаза, убеждая себя, что если он не поднимает на меня руку при посторонних, то лучше оставаться в тени и не привлекать внимания.

Но Маркус… он извинился, поклялся, что больше это не повторится. Знаю, что мой бывший постоянно давал подобные обещания, пустые слова, просто чтобы заставить меня замолчать. Но Маркус? С тех пор он не прикасается ко мне в гневе. Он держит свое слово, а когда закипает, то уходит во двор копать бассейн. Физический труд, кажется, успокаивает его, и я благодарна, что он направляет свой гнев куда-то еще. Когда он душит меня во время секса, это другое – это от возбуждения, а не со зла. Я не жалуюсь. Маркус обеспечивает меня, платит за всё, дает крышу над головой. Было бы неблагодарностью с моей стороны думать иначе.

Сегодня на кровати меня ждало платье, потрясающее черное, облегающее, и туфли на каблуках с ремешками в тон. Не умею ходить на каблуках, но Маркус заверил, что долго в них ходить и не придется.

— Одевайся. У нас сегодня закрытое мероприятие, — говорит он, поправляя галстук перед зеркалом в ванной.

Его черная рубашка облегает плечи, золотистая отделка на рукавах ловит блики света. Он выглядит потрясающе. Мой взгляд скользит вниз, к его ботинкам – те самые, что были на нем в ночь, когда мне привиделась Энни. На ботинках всё еще видны пятна засохшей крови. Заметив мой взгляд, Маркус небрежно стирает их туалетной бумагой и выбрасывает бумажку в мусорное ведро.

— Кровь из носа пошла, — бормочет он, качая головой, прежде чем выйти из комнаты.

Как только его шаги затихают, хватаю салфетку из ведра. Сердце бешено колотится, лихорадочно ищу куда бы ее спрятать. Слышу, что он поднимается по лестнице, и считаю каждую ступеньку. Раз, два, три, четыре – Боже, скорее! Засовываю салфетку под матрас, надеясь, что она не испортится. Однажды, не знаю как, но выясню, действительно ли у меня были галлюцинации или эта кровь принадлежит...

Нет. Слегка хлопаю себя по щеке, стараясь прийти в себя. Если буду думать о чем-то, кроме его указаний, это не поможет выжить. Я набрасываю платье; ткань безжизненно болтается на мне. Бросаю взгляд на камеру, замаскированную под обычный датчик сигнализации. Он наблюдаем, разумеется. Мне кажется, он не прекращает слежку ни на секунду.

Часть меня на самом деле взволнована. Это странное чувство – идти куда-то, куда угодно. Не могу вспомнить, когда в последний раз выходила на улицу. Маркус больше не позволяет брать его машину, а ключи никогда не оставляет на виду. У меня нет ни телефона, ни возможности вызвать такси.

Однажды я подумывала о том, чтобы позвонить в полицию. Но что бы я сказала?

— Здравствуйте, офицер? Это Рин Макалистер. Я расплачиваюсь сексом за аренду комнаты у человека по имени Маркус. Нет, я не знаю ни его фамилии, ни точного адреса. Я добралась сюда, следуя за подругой, сверяясь с дорожной картой, что лежал в моей машине – той, что теперь на свалке. И да, я сама понимаю, насколько это всё... звучит бредово. И еще... меня неоднократно накачивают наркотиками. В основном по моему согласию.

Они бы бросили трубку и в лучшем случае списали бы на ложный вызов, в худшем – на проституцию. Возможно, если бы я раньше заявляла на бывшего, у меня был бы шанс, что мои слова воспримут всерьез.