— Смена обстановки, помнишь? И страх. Я делаю то, чего раньше не делала. Жду новостей, которых прежде не приходилось ждать. Из-за этого начинаю сомневаться, есть ли мне место во всем этом. — Ее улыбка слабая, треснувшая по краям. Она мелькает лишь на секунду, прежде чем Куинси пожимает плечами и расслабляется. — Это пройдет. Настанет момент, когда я снова пойму, что я чертовски крутая сучка, и все наладится.

— Если тебе важно мое мнение, ты определенно чертовски крутая сучка. — Я тяну ее за кончик хвоста. Наклоняюсь ближе и понижаю голос до шепота. Клянусь, ее взгляд скользит к моим губам. — Просто не в ярмарочных играх.

За это я получаю мягкой игрушкой по лицу. Потом локтем под ребра и тихое «ты невыносим». Как только кабинка подъезжает к платформе и защитный поручень поднимается, она тут же встает. Спешит к моей сестре и улыбается во весь рот, когда Мия обнимает ее.

Куинси прижимает Реджинальда к боку. Напоследок оглядывается на меня, и это тоже кажется важным.



Неизвестный номер: Куинни, малышка.

Я: Кто это?

Неизвестный номер: Не знал, что у тебя столько поклонников, Монро. А я-то думал, что особенный.

Я: А. Данн. Надо было сразу догадаться.

Себастиан: Ты не сохранила мой номер? Я оскорблен.

Я: Что случилось?

Себастиан: Много чего. Как поживает Реджинальд?

Я: Каждый вечер укладываю его спать. Жалоб пока не поступало.

Себастиан: Если бы поступили, я бы обеспокоился. Он плюшевый динозавр, Монро.

Я: Теперь все волшебство испорчено.

Себастиан: Видела последний прогноз по «Клаудии»? Ее повысили до урагана. Послезавтра выйдет на сушу недалеко от Майами.

Я: Правда? Я проверяла два часа назад, и тогда это был еще тропический шторм.

Себастиан: Сезон, ничего не поделаешь.

Себастиан: Жду встречи там. Надеюсь, ты готова к битве.

Я: С тобой? Всегда.

Поездка в Майами, где мне предстоит освещать ураган «Клаудия», проходит в одиночестве. Иногда я оказываюсь единственным водителем, направляющимся на юг. По другой стороне шоссе плотным потоком едут на север, в Центральную Флориду, как и велели при эвакуации.

Навигатор сообщает о приближающемся съезде. Я включаю поворотник, перестраиваюсь и на мгновение бросаю взгляд на телефон.

При виде экрана живот сводит. Самая крошечная часть меня думает, не написать ли Себастиану еще одно сообщение. Не спросить ли, где он собирается переждать шторм и все ли необходимое у него есть. Но он взрослый мальчик.

Он занимается этим не меньше моего. Уверена, с ним все в порядке.

Мы можем по-разному подходить к метеорологии, но это не значит, что он плохо делает свою работу. Иногда мне кажется, только он понимает штормы так же, как я. У него та самая интуиция, о которой мечтают в нашей профессии. Он замечает движение и читает погодные закономерности так, как не умеет никто другой, несмотря на всю его беспечность.

За постановочными фотографиями его Jeep и цветистыми подписями о небе, похожем на сладкую вату, и запахе воздуха после дождя скрывается вовсе не дурак.

Он невероятно умен, и это раздражает меня до невозможности.

Я барабаню пальцами по рулю, прогоняя мысли о нем. С каждым взмахом дворников в груди разрастается восторг. Так бывает всегда, когда рядом шторм. При виде бескрайней серости и быстро несущихся облаков моя душа успокаивается. В воздухе висит неизвестность, а впереди чувствуется напряжение.

В нашей профессии есть люди, которые ждут стихийных бедствий из-за разрушений. Их радуют последствия. Они ищут фотографии городов, стертых торнадо, потому что именно такие снимки приносят больше всего внимания и денег.

Со мной такого никогда не было и не будет.

Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Не хочу, чтобы люди теряли имущество ради чужой славы.

Мне не нужны известность и деньги.

Из миллиона профессий я каждый раз выбирала бы метеорологию.

Трудно описать, как меня тянет к природе. Как погода возвращает мне почву под ногами. В юности бывали дни, когда я уставала от очередного спора с родителями о своем будущем. Мы снова и снова возвращались к одной и той же ссоре. Оба были штатными профессорами Университета Центральной Флориды и твердо решили, что я должна пойти по их стопам.

В глубине души мне кажется, они немного на меня обижены, потому что я отвергла их планы.

В минуты отчаяния, когда я чувствовала себя потерянной и понимала, что не хочу сорок лет провести в аудитории, я выходила на улицу. Делала глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом. Чувствовала ветер в волосах. Осознавала, что вокруг есть нечто неизмеримо большее меня, и от этого внутри вспыхивал восторг. Такого подъема мне не давало больше ничто. Именно он поднял меня сегодня с постели. Именно он не дает сдержать улыбку и заставляет едва не лопаться от радости, когда я въезжаю на забитую машинами стоянку возле пристани.