— Рекордно теплая вода, а сейчас только июль. Представь, что принесут август и сентябрь.

— Боюсь представлять. Но к черту изменение климата, правда?

— Я начинаю думать, что в школах вместо геометрии преподают теории заговора. Иначе откуда столько комментариев, будто правительство создает штормы посреди океана?

— О. — Я пытаюсь не улыбаться, но это невозможно. — Ты не слышала? Это все микроволновки, Монро. Они промывают нам мозги.

Куинси тихо смеется и пытается выдать звук за кашель, но я слышу его отчетливо.

— Нам конец, да? — спрашивает она.

— Полный. Так что остается наслаждаться грядущим падением общества. Правда или действие, През?

— Обязательно играть, пока мы болтаемся в тысячах метров над землей?

— Не кажется, что ты слегка преувеличиваешь?

— Правда, наверное.

— Хороший выбор. — Я кладу руку на спинку металлической скамьи. Пальцы случайно задевают ее хвост, и я тут же отдергиваю ладонь, пока она не заметила. — Сколько раз ты проверишь модели по «Клаудии», когда вернешься домой? Я ставлю на семь для себя.

Куинси закрывает и снова открывает глаза. Из нее вырывается настоящий смех, и я чувствую себя самым гордым ублюдком на свете. Мне хочется купить пушку с конфетти. Найти серпантин и трещотки, чтобы внести этот момент в чертовы учебники истории.

Восьмое июля: вечер, когда я рассмешил Куинси Монро.

Я бы почти все отдал, чтобы услышать это снова.

— Всего семь? — фыркает она. — У меня будет не меньше одиннадцати. Может, пятнадцать.

— NHC решит, что ты их преследуешь.

— Может, так и есть. — Она вытягивает ноги и болтает ступнями. Кабинка раскачивается вместе с ней. Она уже не так сильно сжимает динозавра. Есть прогресс, и я продолжаю. — Ты будешь освещать «Клаудию» для своего проекта? Это реалити-шоу? «Разыскивается: высокомерный охотник за штормами ищет жену»?

— Звучит как хорошее название для шоу знакомств. — Я фыркаю. — А я работаю над документальным циклом, который, скорее всего, выйдет дерьмовым. Зато он вытаскивает меня из офиса на свежий воздух.

— Что ты имеешь в виду?

— Все сложно.

— Я думала, мы играем в «Правду или действие». Страшно, Данн?

До чертиков, если честно. Даже лучшие друзья не видели эту мою сторону.

— Ладно, хорошо. Я изолью тебе душу, Монро. Хватит умолять.

— Ты невыносим. — Ее колено касается моего. Прижимается к голой коже и остается там. Будто меня ударило током. — Я не хочу знать.

— А я все равно расскажу. Смена обстановки оказалась приятной. Этот проект не такой строгий. У меня больше свободы заниматься тем, что для меня важно. — Я смотрю на горизонт. Вдалеке вспыхивает молния, и я улыбаюсь. Наверное, приближается гроза. Они всегда настраивают меня на размышления. — Так жизнь становится интереснее, когда все вокруг начинает казаться однообразным.

— Смена обстановки — это неплохо.

— Нет, неплохо.

— Но бывает страшно.

— Да. — Я киваю. В воздухе уже чувствуется приближение дождя. Свежий запах и особая резкость. Следующие слова я говорю скорее себе, чем ей. — Но страх тоже не всегда плох.

— Нет. — Ее согласие звучит тихо. В нем слышится собственная тяжесть. — Иногда он означает, что ты идешь по правильному пути. И в нужный момент.

Мы замолкаем. Тишина легкая, уютная. Между нами еще никогда не было так просто. Она проводит пальцами по хвосту Реджинальда, затем повторяет движение. Я тихо напеваю, но замолкаю, заметив ее тревожный взгляд вниз.

— Будешь охотиться за «Клаудией»? — спрашиваю я.

— Это первый выход на сушу в этом году. Я ни за что его не пропущу.

— Уверен, у тебя получится отличный материал для шоу.

— Наверное. Может быть. — Куинси поднимает подбородок. Под светом звезд ее глаза сияют. — Я знаю, что очень хороша в своей работе. Но иногда задумываюсь, действительно ли приношу пользу.

— Ты шутишь? Ты просвещаешь людей. Показываешь причины и последствия погодных явлений. Спасаешь жизни. — Колесо снова трогается, и мы начинаем спускаться. — Мне больно это признавать, но твоя работа важна, Монро. Ты чертовски хорошо разбираешься в своем деле. Лучше большинства наших коллег.

— Когда ты так говоришь... — Она вздыхает. Скрещивает лодыжки, потом снова разводит их и кладет подбородок на голову динозавра. — Звучит так, будто я действительно важна. А никто в нашей области никогда не говорил, что моя работа имеет значение. Обычно мне заявляют, что я заняла место мужчины, которому и должна принадлежать моя площадка.

— Да пошли они. Ты важна. — Гнев проносится по мне стремительным потоком. Я сжимаю губы, удерживаясь от просьбы назвать имена. Всех, кто когда-либо обращался с ней по-свински, чтобы я мог заставить их заплатить. — Раньше ты никогда в себе не сомневалась. Почему начала сейчас?