— Я не умею выступать под давлением, но обещаю, в следующий раз, когда выйду в эфир, придумаю что-нибудь веселое.

Когда бы это черт знает когда ни случилось.

— Круто. Блейк! — кричит он. Еще четверть напитка выливается в траву, пока он бежит к компании парней в одинаковых футболках с надписью «Женюсь на этой стерве». Мне хочется врезать каждому из них. — Я только что встретил Тупака!

Я сворачиваю влево, прежде чем кто-нибудь попросит меня посредственно исполнить California Love. Меня привлекает ряд ярмарочных игр, и я усаживаюсь на маленький стул перед водяным пистолетом.

Нет лучшего способа отпраздновать возможное открытие новой двери, чем потратить кучу денег на игру с заведомо нечестными правилами.

— Я могу играть один? — спрашиваю я у сотрудника, прислонившегося к стене.

— Нет. — Он лопает жвачкой пузырь и даже не отрывается от телефона. — Минимум два человека.

— Отлично. Тогда буду смотреть на рыбок.

— Делай что хочешь.

— Не похоже, что тебе есть дело.

— Ярмарочные игры? — Длинные ноги складываются на стуле справа от меня. Я замечаю короткое платье, открывающие загорелые бедра, поворачиваюсь и улыбаюсь, когда вижу Куинси. — Интересно.

— Какая неожиданность. И кто теперь за кем следит?

— Ричард уехал, а Мия спланировала наш вечер, чтобы ей не пришлось сидеть дома одной. — У Куинси напрягается мышца на челюсти. — Вот мы и здесь.

— Он снова уехал? Чем вообще занимается этот парень? Работает на ЦРУ?

— Банковское дело, кажется. Мия говорит, что сейчас у него напряженный период.

— Скажи честно, През. Мне нужно ему врезать? Я никогда не дрался, но если Мия расстроена, я быстро научусь бросать удары. Купер проводит занятия по самообороне. Может показать мне пару приемов.

— Нет. Она в порядке. — Ее лицо смягчается. — Ты бы сделал это ради нее?

— Она моя младшая сестренка. — Я потираю подбородок и улыбаюсь, вспоминая, как мы строили палатки в нашей маленькой гостиной из старых простыней. Как я читал ей книги про принцесс, пока она засыпала, а мама работала на двух работах, чтобы у нас была еда на столе. Сейчас она замужем за мужчиной, который балует ее до невозможности, но были годы, когда нам с Мией приходилось делить одну пару обуви. Лета, когда мы устраивали лимонадные стойки, чтобы купить маме сумку на Рождество. — Я сделаю для нее что угодно. Иногда я жалею, что... — Я смеюсь и качаю головой. Разговор становится слишком тяжелым. Слишком далеким от наших обычных перепалок. — Неважно.

— Правда или действие, Данн?

— Правда, Монро. Не сомневаюсь, что ты заставила бы меня бегать здесь голым и смеялась бы, когда меня арестовали бы за непристойное поведение.

— Не ошибся. — Куинси поворачивается на стуле и смотрит на меня. В ее взгляде тяжесть внимания. Любопытство в легком наклоне плеч. — О чем ты иногда жалеешь?

— Что меня не бывает рядом чаще. Я пропустил помолвку Мии. Пропустил, как Купер сломал лодыжку в начале года после того, как буквально прыгнул с дерева, спасая кота. Пропустил, как Нейт прошлым летом переехал в более просторное помещение для пекарни. И кажется... кажется, что я есть в их жизни, но на самом деле я не являюсь ее частью. Если это вообще имеет смысл.

— Почему ты не приезжаешь чаще? На праздники же находишь время. Ты здесь сейчас.

— Потому что мой начальник считает этот проект источником денег. Просить неделю выходных во время исторической метели обычно не слишком хорошо заканчивается.

Она тихо мычит и поправляет лямку платья. Мой взгляд опускается на ключицы, на четкие линии и мягкие изгибы ее тела, и я решаю, что ее наряд открывает слишком много кожи для моего душевного спокойствия.

— Может, проект станет успешным, и ты сможешь получить больше влияния, чтобы брать выходные. Найти компромисс. Было бы неплохо, если бы ты чаще бывал в городе. Проводить время с сестрой важно. Мои личные чувства к тебе не должны этому мешать.

— Не должны? — Я поднимаю бровь, медленно улыбаясь. — А я думал, ты меня ненавидишь, Монро.

— Все еще ненавижу. — Куинси делает паузу. В ее словах меньше привычной резкости. Больше осторожного размышления. Принятия и усталости. — Просто ты выглядел грустным, сидя здесь один.

— Поэтому ты на меня пялишься? — спрашиваю я, когда ее взгляд перескакивает с татуировки на моей руке на лицо. — Мои глаза выше.

— Я выбираю место, куда бросила бы в тебя дротик, если бы представилась возможность, — парирует она.

— Я бы с удовольствием получил боевой шрам. — Я улыбаюсь и стучу костяшками пальцев по стойке. — Два раунда, пожалуйста, — говорю сотруднику, который вздыхает так, будто это самая сложная часть его дня.