— Наказание есть наказание, пока наверху у тебя не случится паническая атака, ты не попытаешься выбраться, не сможешь, а потом не будешь болтаться там, как тряпичная кукла, на высоте тридцати метров. А если упадешь, знаешь, кто станет главным подозреваемым? Я. Сниматься в документальном сериале Netflix не входит в мои планы. Если только они не покажут все штормы, которые я освещал за карьеру. Наверняка назовут его чем-нибудь ужасным вроде... — Я постукиваю пальцем по щеке и смотрю на группу детей, проталкивающихся к площадке с картингом. — Hanging by a Moment.

— Я сделаю это. — Она выдыхает что-то похожее на смех. Я думаю, что это был именно он. — Но я буду снимать все время, пока мы там. Если со мной что-то случится, доказательства останутся.

— Возбуждает. Я обязательно улыбнусь для камеры. — Я ухмыляюсь. — Давай, Монро. Повеселимся.

Мы находим Купера и Нейта в музыкальном шатре вместе с Мией и Харлоу. Все четверо отрываются под кавер-группу, исполняющую песни Oasis. Я быстро рассказываю о своей победе, и все направляются к колесу обозрения, разбившись по парам. Идеальный способ завершить вечер.

— Мы так высоко! — кричит Мия из кабинки под нами с Куинси. Она перегибается через ограждение и раскидывает руки. — Луна отсюда огромная! Господи, какие же мы все маленькие и незначительные, правда?

— Если с моей сестрой что-нибудь случится, Купер, — повышаю я голос, чтобы он услышал меня сквозь грохот механизма, — клянусь богом, нашей дружбе конец.

— Ничего не случится, Себ. — Он низко смеется и утягивает Мию из поля зрения. — У нас тут все хорошо.

— Мы с Харлоу тоже существуем, — доносится Нейт из кабинки над нами. — И у нас тоже все нормально.

— Еще бы. Харлоу кому угодно надерет задницу. А ты там только для красоты, Нейт, — кричу я в ответ и замечаю, как Куинси постукивает ногой. Как грызет нижнюю губу и обхватывает себя руками. Я поднимаю зеленого динозавра, лежащего у моих ног, и протягиваю ей. Не отпускаю, пока она не прижимает его к груди и крепко не обнимает. — Возможно, новая мягкая игрушка для душевного спокойствия тебе поможет.

— Я с трудом вспоминаю, что нужно кормить себя. Не уверена, что готова к родительской ответственности.

— Можем разделить опеку. В будни он у тебя, на выходных у меня. Уверен, Реджинальд будет рад проводить время с нами обоими.

— Реджинальд. Мне нравится. — Она тихо выдыхает. — Можно сокращенно звать его Реджи.

— Посмотри на нас. Родители года.

Колесо вздрагивает. Мы поднимаемся выше, и огни ярмарки становятся похожи на светлячков. Люди на дорожках внизу кажутся крошечными муравьями. Куинси сдвигается по скамье. Наши бока почти соприкасаются. Бедра оказываются совсем рядом, и она наверняка не понимает, насколько близко ко мне сидит.

Зато я понимаю. Чувствую каждое соприкосновение наших коленей и обуви. Слышу ее прерывистое дыхание и вижу побелевшие пальцы, вцепившиеся в поручень. Боюсь пошевелить хоть одной чертовой мышцей, чтобы не спугнуть ее.

Как только мы достигаем самой верхней точки, колесо останавливается. Раздается скрип. Старый металл стонет, кабинка слегка покачивается, а Куинси рядом со мной почти дрожит.

Это была ужасная идея.

— Что происходит? Что-то сломалось? — спрашивает она.

— Может, кто-то делает предложение. Или сунул оператору двадцать долларов, чтобы тот замедлил колесо и дал провести лишние несколько минут с любимым человеком.

— Любовь? Кто сейчас думает о романтике? Я пытаюсь решить, какой частью тела лучше удариться о землю, если мы рухнем насмерть.

— Хм. Я бы выбрал ноги, а не верхнюю часть тела. Сломанную ногу исправить гораздо легче, чем позвоночник.

— Мы так высоко.

— Не смотри вниз.

— Когда ты говоришь не смотреть вниз, мне сразу хочется посмотреть.

— Ладно. Тогда смотри вверх, Монро.

— Это не помогает. — Она тихо скулит. Нога подрагивает. Я уже почти готов прижать ладонь к ее бедру, чтобы она перестала. — Можешь о чем-нибудь поговорить и отвлечь меня?

— Ничего себе. — Я смеюсь. — Обычно ты велишь мне заткнуться, а теперь просишь говорить? Исторический момент.

— Твое время заканчивается, Данн. — Она так сильно сжимает Реджинальда, что еще немного — и оторвет ему голову. Мне становится жалко беднягу. — Пожалуйста?

— Видела, что третья тропическая депрессия в Атлантике превратилась в «Клаудию»? Это было в пятичасовом бюллетене.

— Уже? — Куинси оживляется. На лицо возвращается цвет. Так бывает всегда, когда она говорит о любимом, а погоду она любит сильнее всех, кого я встречал. — Только вчера она стала тропической депрессией.

— В это время года все происходит быстро.

— Где прогнозируют выход на сушу? Южная Флорида?

— Скорее всего. Холодный фронт, который идет через страну, не даст ей уйти в Карибское море, и это хорошо. При рекордно теплой воде все, что там зародится, превратится в чудовище.