Первая тропическая система, обрушивающаяся на штат, всегда вызывает ажиотаж. Метеорологи-любители — те, у кого нет образования и кто занимается этим ради развлечения, а не ради науки, — любят собираться толпами. Сегодняшнее утро не исключение.

Я быстро осматриваю мужчин, стоящих полукругом, и отмечаю, кто приехал. Барри Тиг, известный тем, что раздувает угрозу ради просмотров, прислонился к машине. Он даже завышает число погибших и расширяет предполагаемую зону удара, лишь бы напугать зрителей.

Рядом стоит Дэйв Корнуолл в очках с толстой оправой. Он прославился тем, что ошибается почти в каждом прогнозе, а потом винит в этом других. Точность интересует его меньше всего. В прошлом году его ролик стал популярным после того, как он десять минут доказывал, будто директор Национального центра по наблюдению за ураганами превратил организацию в конкурс красоты, наняв больше женщин, чем мужчин.

Придурки.

Женщины составляют лишь двадцать процентов метеорологов. Вместо того чтобы приветствовать разнообразие в сфере, где исторически преобладали белые мужчины, эти местные умники устраивают скандалы из-за ежедневной «несправедливости». Будто их мужской клуб — почетное сообщество, а не выгребная яма для неудачников.

Я глубоко вдыхаю, призывая терпение, без которого в этой работе не обойтись. Провести с ними весь день будет как охотиться за торнадо. Сначала мучительно, но в конце все окупится, если случится чудо.

Надеюсь.

Я выхожу из машины под небом, затянутым тяжелыми облаками. Темные беспокойные волны в пристани бьются о бетонные стены, защищающие улицы от затопления. Я застегиваю куртку до подбородка.

Через дорогу люди в последний момент укладывают мешки с песком у дверей своих заведений. Окна закрыты фанерой. Уличную мебель заносят внутрь. Пальмы раскачиваются, и впереди на тротуар падает ветка. Я натягиваю кепку с названием моего шоу, вышитым спереди. У козырька закреплен крошечный микрофон. Достав из багажника штатив, я иду к группе.

— А вот и Куинси, — окликает кто-то. — Мы уже гадали, появишься ли ты.

— Появилась. — Я ставлю штатив и упираю руку в бедро. — Удивлена, что вас здесь тоже так много.

— Все равно делать нечего. — Эрни Фицпатрик держит в одной руке ноутбук, в другой сигарету. Он не окончил колледж, но называет себя экспертом по погоде. Я перестала воспринимать его всерьез, узнав, что он украл дипломную работу друга об изменении климата по вине человека, а потом попал с ней в The New York Times. — Жаль, эта штука не успела подольше покрутиться над теплой водой.

— Какая досада, что это всего лишь первая категория, а не пятая. Было бы весело посмотреть, как она сносит половину штата, — бесстрастно отвечаю я.

Позади шины хрустят по гравию. Хлопок двери спасает нас от спора о патриархате, который вот-вот мог начаться. Интересно, кто еще присоединится к этому веселому сборищу женоненавистников? Следом раздается смех. По стоянке плывет глубокий низкий голос с легким южным акцентом, и я узнаю его мгновенно.

Узнаю уже шестнадцать лет.

Я поворачиваю голову. Моргаю, и вот Себастиан выходит из машины с широкой улыбкой. Футболка натягивается на груди. Из-под джинсов виднеются зеленые резиновые сапоги. Его взгляд находит меня, и в темно-синих глазах пляшет озорство. Улыбка становится ярче, на щеке появляется ямочка. Еще секунда — и я сяду обратно в машину и уеду дальше на юг, лишь бы охотиться в одиночестве.

— Каковы шансы? — Себастиан подходит, закрепляя GoPro по центру груди. — И снова встречаемся.

— Привет, Данн. — Я касаюсь экрана телефона. Нужно не забыть взять фонарь и погодный радиоприемник. — Разумеется, ты здесь.

— Прелести работы. — Себастиан кладет руку на плечо стоящего рядом мужчины. — Монро, познакомься с Илаем Питерсоном. Лет пять назад мы вместе охотились в Канзасе за торнадо категории EF3 и с тех пор поддерживаем связь. Сегодня утром он должен был улететь домой после отпуска, но рейс перенесли из-за закрытия аэропорта перед «Клаудией».

— Илай, привет. — Я улыбаюсь темнокожему мужчине с добрыми глазами. Он протягивает руку, и я пожимаю ее. Его ладонь гладкая и теплая. — Рада познакомиться.

— Должен признаться, я ваш большой поклонник. — Илай улыбается мне в ответ. — Почти всю жизнь пытался убедить младшую сестру, что погода — это круто, но она не слушала. А потом я застал ее за просмотром одного из ваших выпусков, и внезапно она захотела стать Хелен Хант из «Смерча».

— Господи. — Себастиан стонет. — Моя подростковая любовь. Это сочетание белой майки и брюк цвета хаки до сих пор на меня действует.

— Оставь свои фантазии при себе, Данн. — Я снова смотрю на Илая. — Дам тебе свою почту. Передашь ей, если появятся вопросы.

— Было бы здорово. — Он неловко усмехается. — Когда Себ сказал, что ты, возможно, будешь здесь, я не мог упустить шанс поехать с ним. Слышал, вы знакомы очень давно. Сочувствую, что тебе столько лет приходится терпеть его высокомерную задницу.

— Наконец-то. Кто-то на моей стороне. Значит, ты тоже устоял перед его обаянием. Рада, что я не одна. — Я смеюсь, когда Себастиан показывает нам средний палец. — Ты метеоролог?