Я разворачиваюсь, но не успеваю уйти после разговора, заставившего меня чувствовать себя обнаженной. Словно я открылась ему слишком сильно, и позже он использует это против меня.

Пальцы касаются сгиба моего локтя. Мягко обхватывают руку, удерживая на месте. Я опускаю взгляд и вижу ладонь Себастиана на своей коже.

— Послушай, Куинси. Я… — Он замолкает и отпускает меня. Убирает руку в карман с явной неохотой, словно сделал что-то неправильное. Потом нерешительно произносит: — Прости.

Я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он называл меня по имени. Однажды — возражая мне во время обсуждения метеорологического прогноза в университете. Еще раз — когда поздравил с днем рождения единственным кексом. Я выбросила его, опасаясь, что Себастиан подмешал туда слабительное.

В голове включается тревога.

— Прости? — повторяю я. — За что?

— За все.

— За все, — эхом отзываюсь я, неспособная собрать собственные мысли. — За глобальное потепление и отказ пользоваться бумажными трубочками?

— Нет. — Он замолкает, потом с тихим смешком качает головой и улыбается. На щеке снова появляется ямочка, и мне она по-прежнему не нравится. — Неважно. Забудь, что я что-то сказал.

— Уже забыла.

— Так гораздо веселее. Обожаю, когда мы играем.

— Мы ни во что не играем.

— Конечно, — говорит он. — Увидимся вечером на конкурсе.

— Едва сдерживаю восторг.

Направляясь к хлебному отделу, Себастиан задевает мое плечо своим. Я делаю вид, что по позвоночнику не пробегает электрический разряд.

— Только не слишком скучай по моему красивому лицу до вечера.

— Скучать по тебе не входит в мои планы, — отвечаю я, отчаянно желая поскорее от него уйти. — И никогда не входило.

— Это мы еще посмотрим, — бросает он вслед.

И когда мне приходится сдерживать улыбку, я ненавижу его еще сильнее, чем десять минут назад.



Великий Нейт: Себ встретил Куинси в продуктовом магазине.

Вот и Куп: И Земля до сих пор вращается? Впечатляет.

Вот и Куп: Как все прошло?

Я: Она спросила о моем раздутом самомнении. Я ответил, что, должно быть, она думает обо мне, когда меня нет рядом.

Я: Игры только начинаются, парни.

— Признайте. — Купер наливает половник чили в пенопластовую миску. Поворачивает ее, осматривает и стряхивает выбившийся кусочек лука. — Развлечение высшего класса.

— Стоять над переносной плиткой в тридцатипятиградусную жару — это весело? — Нейт обмахивает лицо. Хмурится, тянется к бутылке воды и выпивает половину. — Я каждый день работаю у духовки и уже на грани теплового удара. Идея была идиотская.

— Что хуже? — спрашиваю я. — Открытое пламя или необходимость разговаривать с людьми и изображать веселье?

— Люди. Десять минут назад подошла миссис Джонсон, одна из постоянных покупательниц теплицы. Устроила допрос: собираюсь ли я когда-нибудь остепениться или на моих похоронах речь произнесет букет кореопсиса, потому что умру я в одиночестве.

— Скоро вернешься к своим растениям. Но вам обоим не помешает немного общения. — Купер обводит рукой городской парк, кишащий людьми. Машет кому-то в складном кресле на траве, затем поправляет завязанный на шее фартук. Завязки складываются в аккуратный бант. — Себби живет в городе с населением восемь миллионов. В последнее время ему не хватает душевной близости.

— Да брось. Общения у меня хватает. — Я посыпаю тертым сыром чили, которое налил Куп, и кладу в миску ложку, гордясь своим вкладом в общее дело. — На Манхэттене полно занятий, не связанных с открытым огнем.

— Верно. — Куп украшает блюдо долькой лайма и одобрительно поднимает большой палец. — Но теперь ты с лучшими друзьями. Разве может быть что-то лучше?

— Какие же вы милые, — раздается голос Мии.

Она появляется у нашего стола. На пальцах чернильные пятна, кудри убраны от лица.

— Вы трое вместе — верный путь к катастрофе. И, судя по слухам, вы уже на этом пути. Вернулся в город и первым делом начал приставать к моей лучшей подруге в продуктовом, Себ? Нехорошо.

— Кто сказал, что я к ней приставал? Мы случайно встретились в общественном месте. Насколько я помню, это не запрещено законом. И не сразу после моего возвращения. Сначала я позавтракал. — Я улыбаюсь сестре, когда она закатывает глаза. — А ты что здесь делаешь?

— Помогаю девочкам надрать ваши жалкие задницы в конкурсе чили.

Она указывает на другой конец парка, и я впервые смотрю дальше досок с закусками на расстеленных пледах и группы на маленькой сцене.

И впервые замечаю Куинси. Темные волосы собраны в пучок на макушке. Джинсовые шорты открывают загорелую кожу. Длинные нити бахромы касаются верхней части бедер. Я заставляю себя отвести взгляд от ее живота и полоски кожи под краем футболки. Если меня поймают за разглядыванием, миска чили может оказаться у меня на лице.