Кристиан её не заслуживает. Он понятия не имеет, каково это — смотреть на неё по-настоящему. Он не знает деталей: крошечного шрамика возле уха, ямочки, которая появляется, только когда она устала, или того, как она покусывает щеку изнутри, когда лжёт.

А я знаю.

Я знаю её лучше, чем кто-либо другой.

Я придвигаюсь ближе к экрану и касаюсь пальцами её изображения. Сердце бьётся чаще. Я чувствую, как её близость отравляет мне душу, потому что знаю: это происходит не только в моей голове. Наш приговор — взаимный. Она этого ещё не знает, но скоро поймёт.

И когда это случится, она больше не сможет сбежать.

Потому что любовь, рождённая из темноты, не спрашивает разрешения. Она выбирает тебя. Она клеймит тебя.

И Лейла уже заклеймена мной.

Я провожу рукой по лицу, пытаясь прогнать воспоминание, которое всегда возвращается в самые тихие минуты. В тюрьме было не просто одиночество. Было хуже. ФБР сделало мне предложение: сотрудничество в обмен на условно-досрочное и чистую историю. Я согласился работать на них по делам о киберпреступности. Они только не сказали мне, что первым «заданием» будет взлом системы заключённого, который собирался дать показания против сети торговцев детьми.

Я сделал это. Я взломал всё. Передал данные. Того человека убили через два дня во внутреннем дворе тюрьмы.

Каждый раз, когда я хочу Лейлу, я вспоминаю свои руки, испачканные той кровью. Кровью, которую пролил не я, но пролитию которой я поспособствовал.

6

Не сейчас

Лейла

Понедельник — самый травмирующий день недели, и сегодня я в этом лишний раз убеждаюсь.

В офисе уже никого нет, а дождь бьет по окнам, словно ракета, пущенная наобум.

Я выигрываю два дела, но не чувствую прежнего азарта и удовлетворения. Всё кажется серым, под стать моему сердцу, которое шаг за шагом становится всё более пустым.

Мне пора бы домой, пора бы поужинать с мужем, но Кристиан не звонит. Впрочем, это меня больше не удивляет.

Я выключаю компьютер, надеваю пальто и забираю со стула сумку. Решаю спуститься по лестнице вместо лифта. Не знаю почему, но в конце коридора мне чудится чье-то присутствие — я понимаю, что больше не одна. Интуиция меня обычно не подводит...

Внутренний дворик освещается прерывисто, и в этих вспышках отчетливо видна полуоткрытая калитка.

Я подхожу к машине, крепко сжимая в руке ключи с четким предчувствием, что уехать так быстро мне не удастся.

— Ты слишком много работаешь, цветочек, — раздается голос.

Мое тело парализует.

Нейтан здесь. Он стоит, прислонившись к стене, засунув руки в окружающие карманы, с видом человека, у которого в запасе вечность. Капюшон толстовки частично скрывает лицо, но его разные глаза — один светлый, как лед, другой темный, как ночь, — буквально пригвождают меня к месту.

— Ты за мной следишь? — спрашиваю я, медленно поворачиваясь.

— Я на тебя смотрю, — тихо отвечает он. — Это разные вещи.

— Это сталкинг, Нейтан, — заявляю я властным тоном.

— Только если тебе это не нравится, — парирует он с едва заметной усмешкой.

Мне следовало бы разозлиться, пригрозить ему, вызвать кого-нибудь… но я этого не делаю. Не могу. Есть что-то в том, как он на меня смотрит — словно знает каждый мой ответ еще до того, как я его озвучу.

А что, если мне это нравится? — проносится в мыслях, но вслух я говорю другое:

— Зачем ты это делаешь? Почему именно я?

— Потому что ты — единственное, что у меня осталось, — хрипло произносит он. — Все вокруг твердят о законе, об искуплении, о вине… но никто не говорит о том, что выжигает изнутри. А ты знаешь. Ты и есть этот огонь.

— Нейтан, я замужем, — выдавливаю я, и комок в горле почти не дает мне сглотнуть.

Он подходит еще ближе, медленно, не касаясь меня.

— Да. Но как давно ты в последний раз чувствовала, что тебя действительно видят? — шепчет он.

Расстояние между нами сокращается до одного вдоха — того самого, который я отчаянно пытаюсь поймать уже которую ночь.

Затем он резко отстраняется, делает шаг назад, будто прочитав в моих глазах всё то, что я так усердно пытаюсь скрыть.

— Не переживай, Лейла, — бормочет он. — Я не трону тебя. Не сейчас. Я хочу, чтобы ты возжелала меня прежде, чем возненавидишь.

И он уходит, растворяясь за калиткой, словно тень, которая приучилась шагать в такт моему собственному сердцу. Я остаюсь стоять на месте с ключами в руке и ноющей болью в груди. Потому что, в конце концов, он всегда так делает: выпускает стрелы, забирает их обратно и исчезает в темноте.

7

Молчание между братьями

Лейла

Я возвращаюсь домой с бешено колотящимся сердцем, словно кто-то запустил ледяные пальцы мне в грудь и перевернул там то, что лежало слишком глубоко.

Дверь за мной с резким щелчком закрывается, и на мгновение вокруг воцаряется пустота. Только тишина, приносящая сиюминутное облегчение.