Радио резко умолкает. Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим рваным дыханием.

Я сижу неподвижно несколько секунд, затем делаю глубокий вдох и продолжаю движение.

Мне не страшно, повторяю я себе.

Мне нельзя бояться.

Я проезжаю несколько километров и паркуюсь на небольшой стоянке около Центрального парка. Дождь льет стеной, превращая огни города в глухой, монотонный шум.

Я выхожу из машины, накидываю капюшон и вдыхаю влажный воздух, пытаясь успокоиться.

Но когда я поворачиваюсь к ограде, он уже там.

— Черт, — шепчу я в панике.

Он стоит, прислонившись к фонарному столбу, руки в карманах куртки, лицо наполовину скрыто тенью. И смотрит на меня так, словно знал меня всегда.

Я не знаю, закричать мне или подойти ближе. Но уже слишком поздно: он сам идет в мою сторону.

— Тебя здесь быть не должно, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Верно. Но каждый раз, когда я ищу тебя, я тебя нахожу, — отвечает он, едва заметно наклоняя голову.

— Зачем ты за мной следишь?

— Слежу? Нет, Лейла. Я тебя защищаю.

— От чего? — спрашиваю я, хмурясь.

— От кого, — поправляет он с улыбкой.

Пауза.

— Тебе стоит бояться вовсе не меня, — добавляет он вкрадчиво.

Я хочу спросить, что он имеет в виду, но он отворачивается, будто и так сказал лишнего. Между нами проносится такси. Когда фары снова освещают дорогу, Нейтана уже нет.

Я остаюсь стоять под дождем. Дыхание сбито, а в голове стучит одна четкая мысль: с этого момента ничто и никогда уже не будет прежним.

5

Архив «Цветочек»

Нейтан

Годами её имя звучит в моей голове как молитва, прочитанная полушёпотом. С тех пор как Бетти исчезла, а Кристиан начал скрывать от меня вещи, я понял, что единственный чистый человек в этой прогнившей семейке — она. И я защищу её… по-своему.

Главный экран показывает четыре трансляции в реальном времени: камера в её кабинете, взломанная через систему безопасности здания; незаметно активированная веб-камера её ноутбука; GPS её машины и микрофон телефона. Всё это зашифровано мной.

Я смотрю на неё, пока она говорит по телефону с коллегой. Она смеётся, но этот смех сдержанный. Приближаю её лицо: левый уголок рта едва заметно приподнимается, когда она нервничает. Я знаю это. Я знаю каждую её микромимику.

Мой палец касается тачпада, и я открываю скрытую папку под названием «Архив «Цветочек». Тысячи фотографий, скриншоты переписок, аудиозаписи ночей, когда она разговаривает во сне. В другой папке хранятся логи её поисковых запросов обо мне: она пыталась найти моё досье. Умница. Вот только я уже стёр все следы.

Я откидываюсь на спинку кресла. Рука медленно опускается к брюкам. Это не в первый раз. И не в последний.

— Чёрт, Лейла… — бормочу я, пока она прикусывает нижнюю губу, изучая какой-то документ. — Если бы ты только знала, насколько ты уже моя.

Я наблюдаю за движением её бёдер, когда она встаёт, чтобы налить себе кофе. Представляю, как стою у неё за спиной, шепчу ей в шею, пока мои пальцы скользят под юбку.

Не сейчас.

Пока мне достаточно просто смотреть на неё. Проникать в её личное цифровое пространство. Владеть ей, не прикасаясь. Потому что, когда она наконец станет моей, это будет не просто секс. Это будет окончательное подчинение её души.

И всё же я знаю, что не заслуживаю её. Не заслуживаю даже смотреть на неё через экран. Я всё тот же монстр, который разрушал всё, к чему прикасался. Она — единственное чистое, что у меня осталось. Поэтому я и пытаюсь держать её как можно дальше.

До тех пор, пока у меня будут силы.

Она стала моей любимой привычкой, моей ежедневной ошибкой.

И я не могу — не хочу — останавливаться.

Я болен. Потому что в ней я нахожу единственную дозу здравомыслия, которая удерживает меня на плаву.

Мой палец скользит по краю монитора, очерчивая контур её лица. То, как она наклоняет голову, когда задумывается. Медленное движение губ. Вздох, который срывается у неё, когда она уходит в мысли.

Лейла не знает, что я наблюдаю за ней.

Или знает, но делает вид, что нет.

Между страхом и желанием есть тонкая грань, и она идёт по этому канату так, словно родилась на нём. Мне неинтересно прикасаться к ней прямо сейчас. У меня другие планы на мой цветочек. Мне достаточно знать, что я могу сделать это в любой момент.

А пока я фиксирую каждое её движение, сохраняю её фотографии, архивирую любую полезную информацию. Ведь каждому действию есть противодействие, и всякий раз, когда я пытаюсь сбежать, жизнь бьёт меня ещё сильнее.

Каждый раз, закрывая глаза, я вижу её. Чувствую её запах прямо в лёгких. Мне нечем дышать.

Она должна принадлежать мне. Я ждал её годами. Я следовал за ней даже тогда, когда не имел на это права.