Нейтан смотрел на этот цветок так, словно никто в жизни не делал ему ничего доброго. И, возможно, в этом и крылась проблема. Некоторые люди умудряются превратить даже чистоту в одержимость.

Это был первый и последний раз, когда мы говорили. Я понятия не имела, каким человеком он стал.

Кристиан хватает меня за руку — жест, в котором сквозит собственничество, — и уводит прочь, к выходу. Впервые я вижу в его глазах не просто тревогу, а страх потерять меня.

Позади нас раздается горький смех Нейтана, который словно оседает на моей коже, даже когда мы уже далеко.

Церемония длится около часа, утопая во всхлипах и ностальгических объятиях. Всё это время я стою рядом с Кристианом, который, несмотря на свое физическое присутствие, мыслями явно где-то далеко. Я же никак не могу перестать думать о той улыбке, о тех глазах разного цвета, которые не перестают за мной следовать.

Время от времени я ловлю себя на том, что ищу его в толпе. И нахожу: он стоит, прислонившись к колонне, засунув руки в карманы и уставившись прямо на меня. Он не отводит глаз. Никогда. Ни на секунду.

Дождь идет не торопясь, ледяные капли стекают по коже, унося с собой какую-то часть меня. Я отхожу от Кристиана, который увлекся разговором с коллегами, и направляюсь к выходу.

— Ты ожидала увидеть монстра, верно? — раздается из ниоткуда голос Нейтана.

Я резко оборачиваюсь. За какие-то пару часов этот голос уже успел стать моей новой навязчивой идеей.

— Кого-то в оранжевой робе и с руками по локоть в крови. Это ведь тебе обо мне рассказывают? — продолжает он.

— Мне ничего не рассказывают, — тихо отвечаю я. — Просто я не могу найти на тебя абсолютно ничего. Даже в федеральных базах данных.

— Это потому, что не все дьяволы оставляют следы, Лейла, — шепчет он.

Мое имя на его губах звучит как приглашение в ад.

К нам подходит Кристиан, и Нейтан делает шаг назад.

— Тебе лучше уйти, — говорит ему брат.

— Не переживай, братец. У нас еще будет время поговорить… обо всем, — отвечает Нейтан и подмигивает мне.

Кристиан берет меня за руку, но я этого почти не чувствую. Единственное, что я ощущаю, — это его голос, который продолжает набатом звучать у меня в голове:

«Привет, цветочек. Я вернулся».

И внутри меня укореняется четкая уверенность: прошлое никогда не остается в прошлом. Иногда оно просто ждет подходящего момента, чтобы постучать в твою дверь.

3

Тень на фото

Лейла

Утренний свет пробивается сквозь шторы, раздражая меня уже бесконечно долгие минуты. Мой взгляд прикован к этому лучу.

Я почти не спала: каждый раз, когда я закрываю глаза, снова вижу его взгляд, эту злобную улыбку и глубокий голос — настолько же пугающий, насколько и соблазнительный.

«Привет, цветочек. Я вернулся».

Четыре слова, которые стали моим безмолвным приговором.

Я тихонько встаю с постели, стараясь не разбудить Кристиана. Он спит на боку, закинув руку на подушку, его лицо расслаблено, словно ночь не принесла ему никаких забот. Или, может, он просто научился ни о чем не думать. У меня так не получается.

Спустившись на кухню, я включаю кофемашину и открываю телефон. Листаю Инстаграм, пока экран не блокирует уведомление.

Ни отправителя, ни номера, который можно отследить. Только фото. Номер засекречен — похоже, кто-то использовал прокси или приложение для подмены данных. Мой желудок сжимается.

Снимок был сделан вчера вечером перед собором. На нем я — замершая под навесом, мое лицо повернуто к кому-то, кого на фото не видно, но я прекрасно знаю, кто это.

Нейтан.

Ракурс взят сверху, кадр слегка размыт, но я узнаю этот момент: тот самый, когда он со мной поздоровался. Тот самый, когда внутри меня всё снова пришло в движение.

Я на мгновение закрываю глаза, пытаюсь сохранить хладнокровие и порассуждать логически. Нет причин паниковать, это мог быть кто угодно: знакомый, журналист. Но чем усерднее я ищу объяснение, тем отчетливее понимаю, что единственный человек, занимающий мои мысли, — это он.

Я замечаю, что меня бьет дрожь. Выпиваю кофе залпом — скорее ради того, чтобы заполнить тишину, чем от жажды, — и смотрю в окно. Затем хватаю телефон и открываю контакты. После секундного колебания нахожу нужный номер: детектив Миллер, один из кураторов, с которым я часто сотрудничаю.

— Лейла Гилберт, доброе утро. Не ожидал услышать тебя в субботу, — отвечает он после второго гудка.

— Доброе утро, Алан. Мне нужно одолжение, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Слушаю тебя.

— Мне нужно досье на одного бывшего заключенного. Нейтан Джонс. Его недавно освободили.

В трубке повисает тишина.

— Нейтан Джонс? — неуверенно переспрашивает он.

— Да. Брат моего мужа.

— Лейла… — его тон меняется, в нем слышится упрек. — Это дело заблокировано. Всё, что связано с Нейтаном Джонсом, находится под федеральным грифом секретности. У нас нет туда доступа.

Я нервно зачесываю волосы назад рукой.

— Даже у тебя?