Стремительный поток, мало похожий на «тоненькую струйку», вырвался из таза, с размаху прошелся по столу, смыл пыль с подоконника, подхватил лежавшую там салфетку, сорвал одну из занавесок и щедро выплеснулся мне на подол.

— Стой!

Вода замерла в воздухе неровной петлей, крупные капли одна за другой застучали по полу. Я стиснула зубы и осторожно потянула эту… струищу обратно. Большая часть послушно собралась в дрожащий прозрачный шар, а затем с плеском вернулась в таз. Остальная растеклась под столом, основательно пропитав туфли. Зато стол и подоконник теперь сияли чистотой. Даже придраться не к чему — если не обращать внимания на сорванную занавеску, лужу, промокшую одежду и обувь.

Что ж, сила у меня, похоже, имелась. Осталось научить ее понимать, что значит «тоненький» и «немного».

Повторять опыт я не рискнула — убрала все по старинке, вручную. Потом переоделась и открыла корзину. Еще днем я уверяла Хема, что смотреть на ее содержимое больше не могу. Вечером выяснилось: могу, и даже с большим удовольствием.

Когда закончила ужинать, снаружи окончательно стемнело. Я подошла к окну, положила ладонь на прохладное стекло. Где-то далеко, за деревьями, все еще сиял огнями главный дом. Там продолжалась жизнь — теплая, шумная, привычная, а здесь время словно остановилось. Впервые за эти сутки я по-настоящему осталась одна, получила возможность спокойно подумать, в полной мере ощутить, что уже не на Земле, а в непонятном, даже враждебном мире… И такая тоска вдруг накатила.

Вспомнился другой, самый обычный для прежней Таи вечер.

Даша сидит на кухонном подоконнике, Тома заваривает чай, а я раскладываю на столе очередную охапку трав, которые притащила из похода в лес. Сестры смеются, спорят, куда поставить третью чашку, потому что свободного места опять не осталось. Я тоже хохочу, но свою охапку защищаю горячо и отважно.

Тогда казалось, подобных вечеров будет еще бесконечно много…

Что сестры сейчас делают? Ищут меня? Ждут? Я чувствую, уверена — они живы, но не представляю, где. Остались на Земле или тоже перенеслись куда-то? В один мир? В разные? Как их найти? Как дать знать, что все еще существую? Просто невероятно далеко от них.

Горло сжало спазмом, воздух стал густым и колючим, и я поняла, что сейчас разревусь. Только усилием воли удалось затолкать слезы назад.

Вот где мой настоящий дом. Не в том чужом роскошном особняке и не в этом пропахшем пылью флигеле. А там, где сестры. Где меня любят не по чьему-то приказу и ждут не потому, что так положено.

— Хочу домой, — прошептала, судорожно зажмурившись.

Холодное стекло под ладонью неожиданно дрогнуло, исчезая, — я едва успела отдернуть руку. По стенам пробежала рябь, пол поплыл под ногами. А потом вокруг меня сгустилась знакомая белесая пелена.

____

Старшая камеристка Адела Ниб:

У автора есть, о чем спросить:)

Как вы думаете, что это за странная пелена, в которую все время вляпывается Тая?

Глава 6

Несколько секунд я не шевелилась, оглядываясь по сторонам, потом пожала плечами и решительно двинулась вперед. Оставаться на месте и ждать непонятно чего все равно бесполезно — я это еще в прошлый раз поняла.

Интересно, куда дорога сейчас выведет?

Первые шаги, как и прежде, дались тяжело. А потом по телу, поднимаясь из глубины груди и омывая каждую клеточку, разлилась прохладная сила. Мягкая, но невероятно освежающая. Я даже улыбнулась, вновь ее почувствовав, словно кто-то очень близкий ободряюще коснулся меня. И тут же где-то далеко-далеко замерцало едва различимое свечение — как будто там зажгли путеводный маяк. Идти сразу стало легче, дышать тоже. Да и молочно-белая завеса уже не казалась такой плотной.

Еще пара мгновений — и марево внезапно истончилось, выпуская меня из своих объятий.

Я стояла на краю поляны. Большую часть все еще скрывал туман, лишь на противоположном конце проступали смутно знакомые очертания невысокого дома. Свет в его окнах, похоже, и привел меня сюда — блеклый, почти потерявшийся в окружающей мути, но такой до боли родной, что даже сердце на миг оборвалось.

Собиралась шагнуть вперед, чтобы лучше все рассмотреть, но тут же замерла, наткнувшись на какую-то преграду, и медленно опустила взгляд. У моих ног бились два родника, стекая в обложенные камнями крохотные «озера». При желании каждое из них можно было спокойно перешагнуть, правда, делать это почему-то совсем не хотелось.

Правое озерцо утопало в зелени и цветах. Голубая вода казалась удивительно чистой, прозрачной до самого дна и сияла ровным холодным светом. Плоский камень над мини-водопадом украшал рельефный рисунок трилистника.

Левый водоем выглядел мертвым отражением своего соседа. Неподвижная серая гладь отсвечивала металлом, словно под ней переливалась ртуть. Вокруг темнели сухие лозы, покрытые колючками, между ними предупреждающе выступал знак черепа.

Очень доходчиво. Даже таблички «Руками не трогать» не требуется.