Вскоре оживленный городской гул постепенно стих. Карета сначала поднималась куда-то в гору, потом несколько раз свернула, замедлила ход и наконец остановилась. Снаружи раздался короткий приказ Иласа, после чего дверца распахнулась.

— Приехали? — уточнила я, с сомнением разглядывая высокие заборы, тянувшиеся по обеим сторонам тихой безлюдной улочки. Ни парадных дверей, ни ажурной кованой ограды, окружавшей роскошный особняк… даже окон, и тех не было. Только запертые калитки да широкие створки служебных ворот.

— Приехали, — скороговоркой подтвердила Мара. — Нам следует войти здесь. Так… велено.

Женщина немного смущенно, как мне показалось, отвела глаза и тут же начала выбираться, прижимая к себе стазис-корзину. Я спустилась следом.

Неприметная калитка в глухой каменной стене отворилась сразу, стоило сделать шаг вперед. За ней уже ждали три женщины. Одна постарше — высокая, статная, лет пятидесяти на вид, с серебряной проседью в темных волосах и бледным чопорным лицом. Черное платье с узким белым воротником сидело на ней безукоризненно. И две совсем молоденькие, в одинаковых серых платьях и передниках.

— Барышня доставлена, — отрапортовал Илас, когда мы с Марой вошли внутрь. Перевел взгляд на меня, добавил, помедлив: — Семейный целитель извещен, госпожа. Он придет утром.

После чего поклонился, развернулся, подал знак кучеру, и карета с оставшимся в ней багажом покатила дальше — скорее всего, к служебным воротам. Звон копыт быстро затих за поворотом.

— Адела Ниб, старшая камеристка хозяйки, ее доверенное лицо, — успела шепнуть Мара, когда стоявшая впереди женщина решительно направилась к нам.

Значит, помимо отца и загадочной «сестрицы Сеины» в доме имелась еще и хозяйка, о которой я опять-таки не знала ровным счетом ничего. Мать? Мачеха? Тетка? Или, чем черт не шутит, любовница? Память, как обычно, предпочла отмолчаться.

— Добро пожаловать в дом Элар, госпожа Тайсари. Мне поручено встретить вас и проводить в отведенные покои.

Оценивающий взгляд холодных светлых глаз неторопливо прошелся по мне сверху вниз: от аккуратно уложенных волос до подола дорожного платья. Одна из молодых служанок смотрела с плохо скрытым любопытством, вторая — настороженно, но через пару мгновений обе, словно испугавшись, дружно опустили ресницы.

— К сожалению, ваш экипаж прибыл позже назначенного времени, — продолжила камеристка. — Хозяева уже удалились на отдых. Представить вас велено завтра утром.

Я невольно подняла глаза: над крышами и темными верхушками деревьев еще догорали ало-золотые отсветы заката. Вдали, за густым переплетением ветвей, сиял огнями величественный особняк, в окнах то и дело скользили человеческие тени.

Еще вечер толком не наступил, не говоря о ночи, а хозяева уже отдыхают? Рано, однако, в столице ложатся спать. И свет, что интересно, при этом не гасят.

Я, конечно, не рассчитывала, что меня примут с распростертыми объятиями, слезами счастья, музыкой и фейерверками, — в отличие от прежней хозяйки тела. Та, несмотря ни на что, все же надеялась, что в родном доме ее ждут. Но такого даже я не предполагала.

Бедная Тайсари! Как бы она сейчас, наверное, расстроилась.

Ладно, посмотрим, что дальше будет. Главное, не зевать и быть готовой к любым неожиданностям. На всякий случай.

___

Улицы Лиарена:

Глава 5.4

— Прошу за мной, госпожа, — кивнула камеристка. Развернулась и направилась… в противоположную от особняка сторону.

Она проигнорировала широкую, выложенную красным камнем аллею, которая виднелась справа, за подстриженными кустами, и вместо этого свернула на заросшую травой дорожку, петлявшую вдоль каменной ограды.

Главное здание некоторое время еще мелькало сквозь листву отдельными ярко освещенными фрагментами — мраморным фасадом, резной колонной, частью галереи, по которой деловито сновали слуги. «Отдыхал» дом Эларов, судя по всему, весьма деятельно. Постепенно эти признаки активного вечернего досуга здешних обитателей отдалились от нас, а потом и вовсе исчезли за буйной парковой растительностью.

Мы обогнули заросшую плющом беседку, прошли между живой изгородью и длинным кирпичным строением, затем нырнули под низкие ветви старых деревьев… В общем, пробирались «огородами» — причем, в самом прямом смысле слова. Я поняла это, когда мы наконец остановились перед одноэтажным домиком, окруженным невысокой оградой. Справа от него тянулась узкая полоска фруктового сада, слева зеленели аккуратные ряды ухоженных грядок.

— А там что? — спросила хмуро, указав на постройки неподалеку, из-за которых доносились стук молотка и ржание лошадей.

— Это… — Мара едва заметно напряглась. — Хозяйственный двор, госпожа.

Она снова — в который раз за сегодняшний день — почти виновато отвела взгляд. Камеристка же просто сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.