Путь, который я проложила сквозь обширные лесные заросли, схлопывается за моей спиной, запирая силы моего отца, и моя ярость так велика, что я смеюсь над тем, как легко управлять средой и подчинять то, что когда-то внушало мне такой страх.

Это уже не тот смех, что был у меня раньше — стеснительный и робкий. Звук агрессивный и злобный.

Рёв Фулкрума сначала достигает моих ушей, а затем я оказываюсь перед огромным песчаным вихрем, загрязнение теперь не просто полное и обширное; чёрная воронка деградирует до такой степени, что уже не является дверью, которую можно открыть. Это просто занавес, который нужно отодвинуть в сторону.

Древний алтарь-скала, который отмечает место, где моего отца якобы отправили в его тюрьму, стоит перед вихрем как забытый реликт; его гранитная столешница покрыта песком, а основание почти полностью погребено под ошмётками Фулкрума. Я слышала, что на протяжении поколений здесь приносили жертвы — животные дары Тёмному Королю, мелкие души, предложенные в надежде, что человеческие останутся нетронутыми. В какой-то момент эта практика была прекращена, возможно потому, что с изменением климата и нехваткой пищи стало меньше домашних источников мяса.

Мысль о том, что Зло можно умиротворить чем-то меньшим, чем полное господство Анатоса, абсурдна.

Протянув ладонь, я останавливаю вихрь, замораживая каждую песчинку в воздухе, даже те частички, что вращаются, застывают в своем падении.

Я шагаю вперед, в пейзаж, который уже знаком мне в глубине моего разума…

Нет, это не совсем так. Я узнаю то, что передо мной, потому что недавно посетила очень похожее место.

Это красный ландшафт за Хрустальными Вратами, тот самый, с искривленными деревьями и огненными провалами, только здесь пламя чёрное. И здесь мрачная панорама протянулась во все стороны, холмы поднимаются и опускаются к горизонту, которого нет, потому что нет конца и края красной земле.

— Отец, — произношу я властным голосом. — Приди ко мне сейчас.

В ответ звучит смех садиста.

А затем голос, который я слышала в своих снах, пока скрывалась среди людей.

— Соррель.

Девяносто три Тёмный Король

Мой отец выходит из трещины в осквернённой земле, вырастает из красной почвы, окруженный аурой чёрного огня, который шипит, как гадюки в яме. Воплощение Зла захватывает дух, его энергия так ужасна, что волна тошноты проносится по моему телу, затрагивая не только желудок, но и голову. И… о, он выглядит ужасающе. Тёмный Король — это рогатый монстр, стоящий на двух мощных ногах, похожих на стволы деревьев, его кожа красная, как окружающий нас ландшафт, отвратительные руки украшены когтями острыми, как ножи, а чёрная грива развевается за ним на ветру, который, кажется, дует только в его сторону — вокруг меня нет даже легкого дуновения. На его теле нет оружия; в конце концов, ему не нужно обычное вооружение, не так ли? Он одет лишь в чёрный плащ, который развевается с его массивных плеч, и повязку на бедрах.

Его глаза полностью чёрные, взгляд — бездна, притягивающая меня так, что я стараюсь не задерживаться на его взоре, а его улыбка несёт в себе зловонную сладость разложения смерти.

— Как же я скучал по тебе, моя дочь.

Голос его абсолютно завораживает, соблазнительный шепот, вплетающий в слоги обещание богатства жадным, любви — одержимым нуждающимся, секса — уродливым и нежеланным, власти — жалким и мелочным… если только ты готова отдать свою душу в обмен.

— Она прятала тебя от меня все эти годы, сотни лет. Но это лишь делает нашу встречу ещё более приятной, не так ли?

Теперь его улыбка становится шире, открывая чёрные клыки, как у огров, как те, что находятся в пасти чёрных пауков. Я вижу теперь, что это его создания, размножающиеся на предписанных им территориях, запертые в той долине драконами, что парят высоко в небе и сдерживают популяцию.

Как и зараженная красная земля, эти твари — остатки всего, что было незадолго до того, как Тёмный Король был заключен в Фулкрум.

— Твоя мать — зло, знаешь ли. Держать отца вдали от ребенка — это недопустимо.

Я слушаю его вполуха. Я вспоминаю статуи у руин того города: отвернувшаяся женщина и мужчина, ослепленный ревностью. Он создал это все для моей матери, кем бы она ни была, воздвиг храмы и статуи как прекрасную ловушку, центром которой была богиня, которой он поклонялся и которую стремился удержать.

Уютная клетка для извращенной любви.

— Ей нужно было причинить мне боль. — Монстр кладет когтистую руку на свою широкую грудь. — И она знала, что вместе мы с тобой — непобедимая сила. Но я позаботился о ней. То, где она сейчас — подходящее наказание, не переживай. Ты была отомщена, моя дочь, и теперь мы воссоединились… и я свободен. Благодаря магии в тебе.

Я вскидываюсь.

— Я не собираюсь тебя отсюда выручать.

— Ты уверена в этом?

— Совершенно. — Внутри меня нарастает ненависть, и я впервые осознаю, что любовь сложна. Ненависть — нет. — И ты не сможешь убить меня во второй раз.