И его несёт мне семья, которую я создала благодаря тому, как провела отведенное мне время на этой земле.

Тёмный Король теперь стоит по ту сторону великой стены света. Сквозь сияющее завихрение он выглядит сбитым с толку, но быстро приходит в себя и его охватывает неимоверный гнев.

— Ты думаешь, это представление меня остановит? — рычит он, его голос искажается.

С нечестивым ревом отец ставит свои копыта на землю и вытягивает обе руки вперед, высвобождая свою черную магию на вереницу душ.

Он так силен, что кажется, будто целый океан накатывает одной единственной волной.

Девяносто пять Любовь

И всё же щит душ защищает меня и Мерка.

Сколько бы ни проецировал мой отец, как бы ни была сильна его злость, он не сравнится с моей армией света и той защитой, которую они предоставляют. Но это больше, чем просто защита. Когда поток чёрной магии ударяется о стену света, он отражается обратно к Тёмному Королю, как зеркало отражает всё, что стоит перед ним. Отца поражает его собственная тёмная энергия…

Рогатое чудовище разрывает на части в масштабном взрыве, который разрастается над нами грибовидным облаком, столь огромном, что затмевает всё небо.

Я могу лишь с удивлением и неверием смотреть вверх…

Каков бы ни был масштаб взрыва, его обратное воздействие столь же интенсивно. То, что поднимается вверх и наружу, закручивается обратно в себя, сила всасывания так велика, что оставляет свежий разлом в красной земле.

Она тянет монстра вниз и удерживает.

Перед тем как снова запечататься.

А после воцаряется оглушительная тишина. И тогда я чувствую руку в своей и смотрю на Мерка.

Я тянусь к нему, как он тянется ко мне. Потрясённые и слабые, мы крепко обнимаем друг друга на земле.

Когда я чувствую капли на щеке, я поднимаю взгляд. Чёрный снег падает повсюду. На нас, на оставшуюся армию демонов, на красную землю.

Но не на души. Они нетронуты.

Моя призрачная семья поворачивается ко мне, и я вижу спокойные, светящиеся лица всех людей, чьи жизни я изменила, когда думала, что не имею значения. Урок, который я выучила, заключается в том, что доброта никогда не бывает напрасной. Это солнечный свет против тьмы холодного, жестокого мира, и так же, как Провидица определяет истину, так же это относится и к милосердию:

Доброта не нуждается в признании, чтобы существовать.

И мы не выживем без неё.

Вдруг души начинают ускользать, но не в трещину в этом измерении, через которую они пришли, и уж точно не в разломы этого ужасного места.

Они направляются к Фулкруму.

Одна за другой священные энергии взмывают в воздух и вновь формируют окружность барьера, который создала моя мать, чтобы защитить народ Анатоса. И когда они начинают кружиться вокруг, Фулкрум восстанавливается, ленты заполняются, вращение начинается заново.

Быстрее. Быстрее… пока песок не поднимается с земли, и тюрьма моего отца вновь окружает его.

То, что когда-то было установлено, возвращается на круги своя

Я смотрю на Мерка и веду дрожащей рукой по его израненному лицу.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Хотя он измотан и всё ещё испытывает боль, он поднимает голову со стоном и прижимается к моим губам в поцелуе.

— И я люблю тебя.

Его голова падает, он не может удержать её на весу.

И именно в тот момент, когда его череп вновь касается красной земли, я замечаю, что вокруг что-то происходит, и меня охватывает новый прилив ужаса. Чёрный снег, упавший на красную землю, начинает восстанавливаться. Снежинка за снежинкой он собирается вместе, это явление происходит вокруг нас.

Мой отец ещё не закончил.

Он уже пытается восстановить себя.

А всё это время вдоль горизонта его многочисленные демоны стоят наготове, пустые сосуды… пока его воля вновь не станет достаточно сильной, чтобы командовать ими.

— Мы должны уходить, — говорю я с нажимом. — Нам нужно выбираться отсюда.

Если получится.

Со второй попытки у меня получается встать на ноги, и я хватаю Мерка за руку и поднимаю его.

— Оставь меня, — хрипит он. — Ты должна у…

— Молчи. — Я поднимаю его чуть выше. — Помни, как это работает: я здесь главная. И я не уйду без тебя. Назад — понятие относительное, верно?

Мы хромаем и спотыкаемся, приближаясь к закручивающемуся кругу энергии Фулкрума. Мы подходим ближе, и я задаюсь вопросом, как же нам пройти сквозь…

Создается отверстие, только для нас, и оно настолько велико, насколько это необходимо в данный момент.

Как только мы оказываемся по ту сторону, выход вновь запечатывается.

Я могу лишь моргать. Я вижу деревья. Я вижу последние проблески света в небе. Я вижу звезды над головой, особенно ту, что горит ярче всех.

— Давай, — говорю я, заставляя нас идти, хотя сама готова упасть. — Нам нужно добраться до безопасного места.

Где бы оно ни было. В лесу всё ещё бродят демоны, и я не знаю, сработало ли заклинание, которое я на них наложила, или мой отец снова призвал их к себе…