Информация о переводе:

Перевод: РыжаяАня

Перевод осуществлен для группы

***

Эта книга посвящается Дженнифер Л. Арментроут, которая является предводителем для меня и многих других

(Ну а ещё ты мне, правда, нравишься).

Только вперед, никогда назад!

ЧАСТЬ 1 ДЕРЕВНЯ ГРИНСВАРД НАЧАЛО ВСЕГО

Один Демоны и Побег

— Соррель, куда это ты собралась?

Когда мистер Льюис загородил мне дорогу своим пухлым телом, я съежилась под плащом. Владелец таверны «Перчатка» — это гора с лысой вершиной, его не обойти и не перепрыгнуть, и мимо пройти невозможно, особенно официантке вроде меня. Уставившись на его потертые ботинки, я прячу сумку с лекарствами под складками ткани, что укрывает меня от ноющей головы до подошв изношенной обуви.

— Я должна передать сообщение мельнику…

Взрыв похабного смеха и глухой стук кулаков по столам прерывают мою ложь. В свете фонарей главная дверь таверны всего в двадцати шагах от меня, но лабиринт столов, сколоченных из грубых досок, представляет собой переполненный пейзаж потных, пьяных клиентов и увядших продажных женщин. С работодателем, блокирующим мой выход, я даже не могу добраться до этих препятствий.

— Я убрала почасовые комнаты, — предлагаю я в качестве платы за проход. — И помыла кружки для бармена, мешки с мукой уже занесли…

— А что насчет лестницы? — Он подтягивает пояс своих мешковатых штанов с усилием, как будто выкорчевывает пень. — И простыней.

— Я сняла простыни с веревок и сложила их.

— Тогда лестница. — Когда очередной взрыв хохота раздается в пространстве, мистер Льюис указывает пухлым пальцем за моё плечо. — Ты должна отрабатывать своё жилье и еду. Я не раздаю милостыню.

Он напоминает мне об этом на каждом шагу, и если я лишусь своей работы, у меня нет семьи, нет денег и никаких перспектив.

— Вы очень щедры, мистер Льюис…

— Я слишком щедр. — Он вздыхает, словно недовольный собой. — Ступай за метлой. Не положено быть на улице при полной посадке.

— Но мельнику нужно передать заказ на завтрашнюю муку. Это не займет много времени…

— Он всегда приходит к нам после того, как жена накормит его своей отвратительной жрачкой. Без моего эля его добьёт подагра. Тогда и скажешь.

— Одна нога здесь, другая там…

— Почему ты всё ещё говоришь? И за баром тоже подмети.

Я бросаю взгляд на бармена, вечно сердитого мужчину, который не захочет видеть меня на своей территории.

Под складками плаща я сжимаю сумку в руке.

— Да, мистер Льюис.

Повернувшись, я возвращаюсь в заднюю часть таверны через арку и говорю себе, что у меня останется время добраться до Мар, если быстро справлюсь с обязанностями. Пожилая женщина страдает без того, что я ей даю, особенно в холод и сырость этой бесконечной осени, а сегодня утром у меня не получилось выбраться. Представляя её в гнезде одеял, которое я для неё соорудила, хрупкую, как птичка, я молюсь, чтобы ей было достаточно тепло.

Обходя место под лестницей, где я сплю, я направляюсь к следующему чулану. Засунув сумку в карман, я хватаю за ручку первый попавшийся предмет и поднимаюсь по протёртым ступеням, начиная с самого верха…

Молодой мужчина, что живет у нас, с шумом спускается вниз, натягивая на ходу свой серый жилет. Концы не заправленной рубахи колышутся, а он насвистывает себе под нос, явно пресыщенный плотскими утехами.

— Ты пропустила вот здесь, — насмехается парень, отталкивая меня в сторону.

Он у нас всего неделю, приехал из Просперитуса, Восточного Королевства. Его городские манеры стали предметом провинциального восхищения, и видно, что ему это нравится. Дамы определенно оценили его монеты.

Я задаюсь вопросом, когда он отчалит, чтобы мне не пришлось стирать его простыни.

Поднимаясь наверх, я понимаю, что мистер Льюис жаждет застукать меня за бездельем, и пока я веду метлу от балюстрады к голой стене, не встречается ни пылинки, которую можно было смахнуть на нижнюю ступеньку. Зато достаточно звуков совокуплений. Сдавленные стоны и театральные вздохи доносятся из-за закрытых дверей женских комнат, с каждой ступенью звуки звучат всё тише, от чего мне становится легче.

Саллае Мэй, неофициальная мамка продажных женщин, появляется внизу с клиентом. У неё светлые волосы, которые падают на спину, но за тридцать лет и четыре года тяжелой жизни на лице появились морщины и циничная усмешка на губах и в голосе. Мужчина идет первым, и когда он поднимается, я останавливаюсь и пытаюсь освободить для него место. Хотя я опускаю глаза, я узнаю сапоги. Очень хорошие, с полированными шпорами, сверкают серебром. Это один из сыновей мэра…

— Уберись с дороги, — бросает он в мой адрес.