Когда я думаю о том, что мне сказали, мне не хочется портить это мгновение.

Возможно, это последний миг уединения, который у него был за очень, очень долгое время.

Начало Войны Всех Душ? Первая битва… этой ночью. И мы в эпицентре событий.

Слова прокручиваются в моей голове, когда Мерк откидывает голову назад и выжимает воду из волос. Затем он поднимается, обнаженный…

И тогда я впервые смотрю на его голую, изуродованную спину.

Сначала мои глаза отвергают то, что я вижу. И затем стон, вырывающийся из моих уст, исходит из самой глубины меня.

И даже когда Мерк поворачивается ко мне, всё, что знают мои глаза… всё, что я вижу…

…это символ, вырезанный в его плоти так глубоко, что края выпирают, словно веревки.

S и P, переплетенные…

Девяносто один Моё сердце разбивается ещё сильнее

Мерк поворачивается ко мне и не отводит взгляд. Он точно знает, что я увидела. Возможно, он планировал показать мне то, что он, безусловно, скрывал, не привлекая моё внимание. Интересно, знает ли он, какие ответы я только что получила.

Я думаю, что знает, и именно поэтому ему пришлось вскрыть карты.

Когда он шагает вперед, его тело раскрывается во всей своей мощи и первозданной красоте — без единой раны на груди. Повязка, которая была там, когда мы занимались любовью прошлой ночью, рана, которая должна быть под ней, исчезли, как будто их никогда не было. Мой разум мгновенно идет трещинами, он распадается на отрицание того, что я вижу, и ужас от всего, что это открывает.

Я отступаю назад… и наклоняюсь так, чтобы добраться до его оружия. Я хватаю первое, что попадается под руку — но не его меч, потому что я не смогу управиться с ним…

Кинжал. У меня в руках кинжал Мерка, и я вытягиваю его прямо перед собой.

— Стой, — приказываю я. — Или я…

— Я просто одеваюсь.

Его голос ровный, и пока я продолжаю отступать, Мерк просто направляется к куче одежды. Когда он натягивает свои штаны, он делает это быстро и эффективно, а затем именно он отходит от своего оружия и наших лошадей: мужчина подходит и встает на следы, которые оставил, когда вошел в воду.

— Кто ты? — спрашиваю я дрожащим голосом. Хотя я и так знаю. Поэтому отвечаю сама себе: — Ты был послан убить меня. Я — твоя цель.

В разрушительной последовательности я переосмысляю все события, начиная с того момента, когда это всё началось.

— Это был ты… ты убил коров за нашими стенами. Ты питался ими, когда присматривался к моей деревне, зная, что я там, планируя своё нападение. И той ночью я почувствовала, что кто-то преследует меня, когда шла по деревне… это был ты.

Мерк не отрицает. Потому что не может.

— Когда мы были в Аванпосте. — Я накрываю лицо руками, пытаясь заблокировать мысли, выводы, которые неизбежны, как сама судьба. — То, что они нашли утром после твоего ухода… мёртвые ягнята рядом с телом повара? Это тоже был ты, всё, целиком. Ты убил человека и сделал так, чтобы всё выглядело, будто это сотворил демон… только это не была инсценировка. — Мой голос запинается от ужаса. — Вот что на самом деле произошло… о, судьбы, что ты…

Я наклоняюсь, меня тошнит, глаза наполняются слезами. Затем я выпрямляюсь.

— Кто тебя послал? — Хотя это очевидно, но я хочу услышать его ответ. — Что тебя послало!

Долгая пауза.

— Тёмный Король. Твой отец. И не для того, чтобы убить тебя, а чтобы вернуть домой, к нему.

Звон в ушах напоминает о том, как я неслась на Лаванте и обернулась в поисках Мерка, тогда ветер был такой громкий.

— Ты — демон, — слышу свои слова.

В его голосе звучит горечь:

— Не по своему выбору…

Внезапно я вспоминаю кое-что ещё.

— О, лунный серп, ты взял моё тело…

Мой желудок вновь начинает бунтовать, и я наклоняюсь, ведомая рвотными позывами. Поскольку я не ела весь день, то извергаю желчь и немного воды из ручья, выпитую час назад. Мир кружится и дергается, и я выбрасываю руку в сторону, чтобы удержаться. Но схватиться не за что — только воздух, нет ни ствола, чтобы поймать равновесие, ни ветки… ни сильной руки, которая поддержала бы меня.

Мерк не приходит мне на помощь.

Какой мудрый человек…

Точнее, демон.

И хотя моё тело борется, разум остается болезненно ясным.

— О, судьбы… лошади не было. У тебя не было лошади, которую нужно было бы ставить в стойло, когда ты вошел в «Перчатку», потому что она тебе не нужна. Ты вышел… из Фулкрума.

Я пытаюсь полностью встать на ноги, но рвотные позывы не утихают. Горло жжет огнем, и мне трудно дышать сквозь спазмы всего тела.

Когда, наконец, наступает пауза, я смотрю на Мерка и пытаюсь сфокусировать свои уставшие, слезящиеся глаза.

— И именно поэтому я могу смотреть тебе в глаза. Ты уже мертв.

Как и с символами, я всё поняла неправильно. Слепота к его смертной судьбе заключалась не в том, что я была готова умереть за него. Дело в том, что его смерть уже произошла…