Я любил тебя, даже зная твою историю, потому что кто ты есть — это гораздо больше, чем проклятие, которое ты несешь.

Я принимаю решение ещё до того, как осознаю, что пришла к нему, и мое тело движется не от разума, а от сердца: я слабо протягиваю руку к Мерку. И он встречает мою ладонь своей.

Когда связь устанавливается, мне напоминают о моей другой правде, о более тихой.

Я наполовину мой отец… но я также наполовину моя мать. И что бы она ни сделала со мной, она не была злой. На самом деле, она пыталась спасти весь Анатос.

Спасительница. Тёмный Король.

Моя история. Мои корни.

Я.

Слезинка срывается с моего глаза. Две стороны одной монеты — добро и зло, и разве не мне решать, упаду я орлом… или решкой?

Я вновь направляю взгляд на Тёмного Короля, который подходит к нам, сияя от удовлетворения.

Улыбка рогатого монстра полна триумфа, когда он стоит над мной, его плащ развевается на ветру.

— Ты пришла сюда с такой самонадеянностью, моя дочь. Настолько уверенная в своей силе, хотя твоя мать скрывала её от тебя долгие века… готовая уничтожить меня. Я бы рассердился на неё на твоем месте, но, возможно, мы не такие уж разные после всего. Как жаль. И теперь, боюсь, мне придется уничтожить тебя.

Он поднимает ладонь.

— Но сначала взгляни на своё поражение. Взгляни на крах творения твоей матери — на Фулкрум.

Тёмный Король прав. Барьер, который я на мгновение остановила, чтобы пройти внутрь, рухнул, и пески превратились в скромную окружающую нас насыпь.

— Помни, дочь, мы могли бы править вместе, навсегда объединенные во мне. Вместо этого ты отправишься к своей матери. На вечность.

Сжимая руку Мерка, я готовлюсь к тому, что сейчас произойдет. Я знаю, что в миг, когда чёрная энергия снова покинет ладонь Тёмного Короля, всё закончится. Во мне осталось не так много сил, и шансов на выживание с этой последней атакой нет.

Пришел конец, моя история завершается здесь, судьба, определенная мне при зачатии, подошла к…

Первая из призрачных фигур делает шаг вперед из мистической прорехи в воздухе, как будто она появляется из другого измерения. Переливающаяся и прекрасная, сущность мгновенно узнаваема для меня, даже прежде чем я увижу её лицо.

Мар. Это… Мар, только она не старая и не на смертном одре. Она молода и прекрасна, элегантна и величественна. И она улыбается мне, прежде чем встать перед моим валяющимся жалким телом, чтобы противостоять Тёмному Королю…

Разлом во времени и пространстве открывается снова. Эллин выходит… дорогая Эллин, вторая жена кузнеца, которой я помогала на родах, а в её руках — младенец, которого она потеряла, его идеальная ручка машет по дуге, пока женщина улыбается мне.

А потом она тоже поворачивается к моему отцу.

После появляется жена пекаря вместе с дочерью, не как та девочка, которую я пыталась спасти двадцать лет назад, а как молодая женщина, которой она могла бы стать, если бы выжила. Затем появляется дочь фермера, которой я попыталась помочь, когда её затоптали лошади, но было слишком поздно. Близнецы, утонувшие в реке, к которым меня привели после того, как их хладные тела посерели, но я всё равно пыталась… десять лет назад?

Появляется всё больше тех, кого я спасла за сотни лет, проведенных в своей деревне, тех, кто продолжал жить хорошей жизнью и наслаждаться временем, которое они должны были иметь, прежде чем окончательно уйти в мир иной от старости. Это мужчины и женщины, все те младенцы за долгие годы, о которых я не знала, которых я вернула из лап смерти. Из болезней, которые я обманула, вырвав у них жертв. Из травм, которые должны были стать смертельными. Я помню каждого, включая тех младенцев, которых я потеряла, потому что пришла слишком поздно… особенно их я узнаю, даже если лица показывают ту зрелость, которую они могли бы обрести, если бы я только успела.

Хотя при жизни они не смогли поблагодарить меня или просто признать, сейчас они склоняют передо мной головы с благодарностью и почтением, прежде чем встать лицом перед Тёмным Королем. Не имеет значения, удалось ли мне вернуть их к жизни или нет; их благодарность, похоже, не связана с результатом, а скорее с тем страданием, которое я видела… и с тем, что я пыталась сделать.

Как тогда я выступила за них, так теперь они вступаются за меня.

Сначала их десять, потом двадцать. Тридцать, затем сто.

А затем — тысяча.

Мой отец собирал души… но сейчас я понимаю, что и я тоже. И в отличие от него, я не хотела присваивать то, что мне не принадлежит. Я просто хотела, чтобы они жили и были со своими семьями, любили тех, кого выбрали, имели время на Анатосе, которого они заслуживали.

Это чудо дракона снова приходит в нужный момент, только сейчас оно гораздо значимее. Это кульминация моих усилий за долгие годы, всего, что я отдала миру, не ожидая ничего взамен… оно возвращается обратно так, как было даровано.

С любовью.