– Явилась-таки на занятия, Бойл! Молодчага, сознательная, а то я думал, и сегодня отлиняешь! – обрадовался заморыш, быстро черканув что-то в своем блокнотике. – Вчерашний пропуск без уважительной причины надо хорошенько отработать, чтоб не портить нам статистику, дорогуша! Я уже даже знаю как – ты обещала конюшни чистить, вот сегодня и займешься прям после этого занятия!

– Тогда я пропущу следующую пару.

Это была медитация и, памятуя наставление Макензи, я очень рассчитывала на нее попасть.

Сикель, который дергал перед своим резервуаром ладонью, червяк на которой даже и не думал загораться, поднял крышку, запустил к червям правую руку по локоть и принялся их месить.

Но даже такая кардинальная мера не помогла ему засветить свой сигил, что привело заморыша в некоторое раздражение.

– Глупая Мокрица, как ты не понимаешь? Тогда ты пропустишь его по УВАЖИТЕЛЬНОЙ причине – на благо Арквилла, а не по ЛИЧНОЙ причине, как вчера. Впрочем, если ты как следует меня попросишь, Мокрица, то, может быть, подчеркиваю, может, я заменю тебе конюшни на мытье посуды в ресторане.

Уборка конюшен, особенно вместо учебного процесса, от которого я надеялась извлечь максимум пользы, меня точно не прельщала – в своем мире я ни разу близко не сталкивалась с лошадьми, разве что видела на центральной площади нашего города, как они катают детишек.

А в ресторан все отстойники до смерти мечтали попасть, потому что там иной раз перепадали объедки со стола наследников.

Эйнц, копаясь правой рукой в червячном скопище, прямо раздувался от чувства собственной значимости – так сильно хотел, чтобы я прогнулась и попросила его отправить меня вместо конюшен в ресторан!

Я прикидывала схитрить и ответить, что мечтаю именно о конюшнях, так как люблю лошадей и убирать за ними мне в радость.

Но Бекка как-то упоминала, что до смерти их боится, Сикель ошивался неподалеку и, скорее всего, слышал это признание.

Поэтому сухо сказала, что конюшня меня вполне устроит и отвернулась, так как смотреть на заморыша, который уже чуть ли не целовался с червяками, надеясь засветить свой червячный сигил, смотреть больше было невозможно.

Дабы не тратить время впустую, я протянула правую руку к своей «молочной коровке», буравя ее взглядом, и попыталась установить связь и высвободить свою животную энергию, как учил Макензи.

Увы, как я не сосредотачивалась, как ни пыталась, никакого намека на «зарождающееся тепло» в области ладони не ощутила. Не говоря уже о том, чтобы «подсветить» свой сигил, как это с легкостью сделали Игнацио или Арчибальд или другие наследники.

У Нормы, которая находилась неподалеку от меня, тоже получилось создать связь со своим хамелеоном, чему она принялась бурно радоваться.

А потом на правах лучшей и заботливой подружки прискакала ко мне, и, размахивая у меня перед носом ладонью со своим слабо сияющим хамелеоном, стала громко сочувствовать моей неудаче и учить, как повторить ее успех.

Ничего нового она не сообщила, просто повторяла за Макензи, словно нарочно привлекая всеобщее внимание.

Остальные смотрели на это, посмеиваясь – я видела, как усмехается платиновый Арчибальд, который уже, разумеется, установил связь с белой змеей из террариума и засветил свой сигил.

Пожалуй, единственным из наследников, кто не засветил свой сигил, был Брюхнан Миллер, безуспешно тыкающий своей полной рукой в сторону кабана под чутким руководством профессора Макензи.

– Не переживай, Бекка, у тебя обязательно получится, нужно просто немножечко постараться! – кажется, на весь стадион подбадривала Норма.

Она так и крутилась около, как будто намеренно отвлекая внимание.

Я насторожилась – и не зря.

Отвлеклась всего на мгновение, а когда обернулась, мокрицы в стеклянном коробке уже не было.

Зато рядом был до ушей улыбающийся рыжий Дритан Вилсэк, который пристал ко мне в коридоре перед душевой.

Он держал мою мокричку указательным и большим пальцами, намереваясь скормить большому мохноногому рыжему пауку, который расположился у него на плече.

– А-а-а, Мокрица, тут мой зооморф проголодался. Ты же не будешь против, если я накормлю его твоим зооморфом?

ГЛАВА 21

Паук издал шипение и расставил ядовитые жвала, приготовившись впрыснуть в мокрицу яд, а несчастная «молочная коровка» в пальцах Вилсэка беспомощно перебирала лапками в воздухе.

Если бы у меня только была стихия!

Хотя б единичка резерва на разовое применение магии!

Я бы просто закатала рыжего гаденыша в дерн вместе с его пауком!

Но рассчитывать могла только на свои силы.

Поэтому абсолютно неожиданно с места в карьер без лишних восклицаний и угроз наскочила на Дритана, и блокируя его запястье, чтоб не смог раздавить ракообразное, повалила парня на землю.

Мокрица выпала из его руки и, шустро семеня ножками, скрылась в зеленой траве – только ее и видели!

А паук, не успев разобраться в происходящем, сомкнул жвала и все-таки впрыснул свой яд в то, что под эти самые жвала ему подвернулось.

Этим местом оказалась шея рыжего наследника рода Вилсэк.

– Нет, Дритан, я против, – сказала я, глядя в широко распахнувшиеся голубые глаза парня.

Я сидела на нем, упершись ладонями ему в грудную клетку.