– Да, после инициации резерв нестабилен и лишь только воздействие источника природной силы может привести его в порядок. Поэтому, собственно, учащиеся Арквилла в течение такого длительного срока не могут покидать его территорию. Но… Как правило, цифры резерва меняются исключительно в рамках изначального диапазона. И если вам изначально дано от нуля до единицы… Увеличить это число даже до пяти кажется практически неисполнимой задачей. Я бы на вашем месте сосредоточился не на бесплотных надеждах на увеличение резерва, а на прокачку быстрого восполнения. Скажите, за какое примерно время ваш резерв возвращается к своему максимальному диапазону? К единице.

Я задумалась, вороша память тела.

– В последний раз я воспользовалась своей магией четыре дня назад, на практической стихиометрии. Заставила розу расцвести. Правда, она потом завяла.

– Ну вот видите. Четыре дня, а ваш резерв еще даже не восполнился, – Макензи зачем-то потер нолик на моем запястье. – Это очень большой срок, даже учитывая такие факторы, как недавняя инициация и нестабильность резерва. При таких исходных данных я бы не надеялся на увеличение диапазона даже на несколько единиц. А вы о целых пятидесяти толкуете!

– Может быть, резерв подрастет, если моя мокрица проявится до конца? – не сдавалась я. – Вот эти нечеткие линии…

Препод вздохнул.

– Я очень рад, что вы наконец-то заинтересовались природой своей силы, универсантка Бойл. Такая тяга к знанию похвальна. И мне бы очень хотелось воодушевить вас в этом плане, но я не могу. Сигил, в отличие от резерва – величина постоянная. Все мы, отмеченные магией Тенебриса, рождаемся с неясным, упрощенным очертанием на ладони, и зачастую невозможно даже понять, чем он станет. Но в момент проявления сигила, как правило, в двадцать лет, он окончательно оформляется, обретает сложный рисунок и четкие очертания…

– Но если мой рисунок не вырисовался, может быть, есть какой-то способ это сделать? Оформить его?

Маккензи внимательно посмотрел на меня.

Мы с ним подходили к местному стадиону, хоть и не супер-огромному, но поистине роскошному и полностью оборудованному, с необычной конструкцией трибун и деревянными веерными колоннами, напоминающими ветви деревьев.

Несмотря на то, что сегодня было пасмурно, и явно собирался дождь, крыша стадиона была раздвинута, я увидела на ровно подстриженном темно-зеленом газоне какие-то большие конструкции, накрытые тентовыми тканями и разгуливающих среди них наследников в своей темно-синей с фиолетовым форме.

И, разумеется, отстойников – уже без фиолетового.

– Сигил окончательно оформляется на ладони в день инициации, – повторил препод, но вроде как на поле не торопился. – И останется таким до самой нашей смерти. Единственное исключение из этого правила…

– Какое? – тут же заинтересовалась я.

– Если вы его лишитесь.

– Что значит – лишусь?

– Если вы лишитесь правой руки, – спокойно ответил Макензи. – Тогда сигил может проявиться в любом другом месте на вашем теле. И в другом виде. Но в любом случае, это будет та же мокрица. Может быть, она станет немного сильнее. Или слабее. Как показывает практика, может быть и так, и эдак.

– Я на многое готова, чтобы раскрыть потенциал своей магии. Но не на подобное.

– Вот поэтому я и советую вам сосредоточиться не на сигиле, а на резерве и возможности его… более быстрого восполнения. Возвращение к единице хотя бы за сутки будет для вас огромным прорывом!

Я посмотрела мужчине прямо в глаза.

– Профессор, а как вы думаете – возможен ли более ощутимый прорыв?

Макензи, отведя взгляд, задумчиво потрогал свой галстук с утятами.

– Впервые вижу в вас столько решимости, Бойл. Вы казались мне… другой.

– Кое-какие моменты в моей жизни заставили меня несколько пересмотреть взгляды, – усмехнулась я.

– Вы знаете, что я принадлежу к великому роду Гросвенор? – озадачил внезапным вопросом Макензи.

– То есть – вы родственник Арчибальда Гросвенора? – удивилась я.

– Нет, Макензи не родственники Гросвенорам. Под великим родом порой объединяются семьи, не связанные родственными узами. Внутри великого рода возможны даже браки между представителями таких семей. А порой великий род может принять к себе талант – человека, который не может похвастаться происхождением, однако совершил нечто выдающееся. Правда, такие случаи единичны… Великий род – это, скорее сфера деятельности, нежели кровное родство. Так вот, вы же в курсе, что сфера деятельности Гросвеноров – наука.

Я кивнула, пока что не понимая, куда он клонит.

– По моей информации, в научно-исследовательском центре Гросвенор сейчас вплотную занимаются изучением раскрытия потенциала сигила. И даже есть новейшие данные. Весьма любопытные, как я наслышан. Этой информации вы не найдете в библиотеке, в старых учебных пособиях. Арчибальду Гросвенору, как наследнику рода, весьма интересующемуся наукой, глава рода, его отец Элиас Гросвенор лично прислал дискету с результатами исследований. Полагаю, там может быть нечто интересное по вашему вопросу…

Это был шанс – и я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Профессор! Если вы тоже Гросвенор, то можете попросить у Арчибальда эту дискету. Из научного интереса.

– Возможно, могу.

– И показать ее мне. Разумеется, я сохраню это в строжайшем секрете, профессор.