Рейнхард делает шаг по настилу вперед – теперь он возвышается прямо надо мной, глядя сверху вниз так, словно перед ним плавает смешной головастик.

Гляжу на него из воды, задрав голову, и мечтаю, чтобы он поскорее убрался к чертям собачьим, потому что я собиралась помыть голову и совершить еще кое-какие моменты своей гигиены, а его присутствие, мягко говоря, напрягает.

Рейнхард Фрейтор не похож на человека, который удавится за свое имущество.

Его демоноконь уже напился, так какого хрена он здесь торчит?

Если уж его так возмутило, что я покусилась на имущество его семьи, то по его статусу – велеть своим шавкам во главе с Рафаэлем, чтоб они меня б из этого дурацкого пруда за волосы выволокли.

Но комиссар почему-то не спешит звать своих шавок.

И пялится на меня.

В мои глаза.

Ниже.

Его взгляд задерживается на плещущейся кромке воды, полностью скрывающей мою грудь.

И снова поднимается вверх – к глазам.

Краем сапога (между прочим, абсолютно чистого сапога – похоже, Фрейтор настолько идеален, что к нему никакая грязь не липнет в принципе даже после охоты, или в какой там поход он сегодня со своими псами ходил), блондин спихивает мои бутылочки с шампунем и мылом с помоста, так что я едва успеваю их подхватить в воде.

Они, конечно, очень паршивого качества, но я не хочу и их лишиться.

– Проваливай отсюда, Ребекка Бойл, – безразлично велит блондин. – Ты загрязняешь собой это место.

Голову я помыть так и не успела, но черт с ним – и так сойдет.

Ополоснулась, как смогла – и то хлеб.

– Сию же секунду удаляюсь. Отвернитесь на минуту – и я исчезну.

Светлые глаза Рейна становятся еще светлее. Еще прозрачнее.

– Нет.