Даже на медитациях вместо того, чтобы заниматься непонятными ей вещами, частенько погружалась в очередную новеллу.

Но я собиралась прорыть носом землю и узнать – может, из моего нолика, подзарядившись от источника Фрейторов, можно сделать соточку, а то и тысячу?

Вообще-то стихия земли очень крутая и полезная, между прочим.

Разумеется, я не собираюсь заниматься семейным делом Бойлов, то есть похоронным бизнесом, бр-р-р!

Вместо этого, окончив мразотный Арквилл, открою свою ферму, буду выращивать там зерно, овощи, фрукты и вполне себе спокойно и комфортно жить с земледелия в этом мире.

Хотя неизвестно, получится ли спокойно и комфортно, учитывая, что в этом капиталистическом мире всем бизнесом владеют крупные корпорации, а мелкому бизнесу приходится туго…

Но, в любом случае, уж за четыре года я лучше узнаю возможности этого мира и придумаю, куда применить свою стихию.

Главное, чтоб она у меня появилась.

Точнее, раскрылась.

– А теперь вопрос на засыпку, – продолжал Макензи. – Почему стихийный символ на наших ладонях принимает вид различных животных? Почему не знак стихии, а именно животное, живое существо? Универсантка Лелюш, что вы об этом думаете?

Паскудэль, которая, совершенно не таясь, лазила в своем телефоне-раскладушке, даже не подняла от него взгляда:

– Потому что мы… оборотни.

– В корне неверный ответ, универсантка Лелюш, – покачал головой Макензи, но никакого замечания ей по поводу телефона не сделал. – В параграфе, который я задал вам к этому занятию, как раз таки указано, что мы – не оборотни, так как не можем оборачиваться в своих стихийных существ. Однако, форма животного на наших ладонях возникает неслучайно. Магическая система нашего мира использует сложный биологический образ – зооморфную фигуру в качестве информационной схемы управления квинтэссенцией. С научной точки зрения животный символ можно считать биологическим катализатором между нашим сознанием и стихийным потоком магии. Поэтому сигил и есть суть управление стихией, которому вы должны обучиться в Арквилле. Мы не оборотни. И все-таки мы имеем со своим зооморфом связь, которая в большинстве случаев усиливает наши способности, а порой работает даже в обратном направлении, придавая нам черты животного, изображенного на нашей ладони. Сейчас перейдем ко второй, практической части этого занятия, для чего переместимся на стадион.

Макензи сделал широкий приглашающий жест в сторону двери.

– Ой, до чего интересно, что же будет на практической части, да, Бекс?

Норма поначалу шагала рядом, занимая меня разговорами, а потом как-то незаметно утекла к Лидии и другим отстойникам, которые нарочито держались от меня подальше.

Я просто поражалась ее мягкой вкрадчивой способности быть и тут и там, вроде бы изображать подругу, и в то же время тусоваться с другими отстойниками, для которых я была изгоем так же, как и для наследников.

Впрочем, ничего удивительного – вылитый хамелеон, как он есть.

Хотя, мне это было на руку.

Я пошла наравне с профессором Макензи, который задержался в своем кабинете, а потом запирал его.

Так что мы с ним отстали прилично – это была прекрасная возможность задать ему парочку интересных вопросов...

ГЛАВА 19

Никакой неприязни по этому поводу он не высказал, наоборот, сочувственно улыбнулся.

– Наслышан о том, что произошло между вами и комиссаром Фрейтором, Ребекка… Еще и на глазах остальных универсантов. Будет не совсем корректно делиться своим мнением, но я считаю, что он поступил… Крайне жестко. Вы – юная нетронутая девушка, и впервые испытали это пьянящее чувство любви, просто по неопытности влюбились в неподходящего человека, который никогда бы не оценил вас по достоинству. Вас можно понять, милая Бекка. Ох уж эти новеллы, признаться, в юности я сам зачитывался ими и мечтал о высоких чувствах…

Он похлопал меня по плечу.

Тема, которую он затронул, мне не понравилась, я вовсе не для того его подловила, чтобы напрашиваться на жалость.

– Я хотела спросить про свой сигил, профессор, – и продемонстрировала правую ладонь. – Несколько линий как будто не проявлены. Правильно ли я понимаю – это значит, что мой сигил нарисовался не до конца?

Макензи взял меня за руку, внимательно рассматривая.

– При слабом резерве такое бывает. У вас ведь от нуля до единицы.

Я указала на нолик на своем запястье.

– Но он ведь может увеличиться? Например, до десяти или пятидесяти? Вы сами сказали, что после проявления сигила единицы резерва нестабильны, могут меняться, то есть скакать…

Макензи мягко улыбнулся: