И я должна была убедить существо в своем высоком статусе, несмотря на то, что в местном обществе не было никого, статусом ниже меня.

Но это было внутри. В отличие от настоящей Ребекки я не считала себя никем.

Я себя уважаю. И эта тварь пусть уважает тоже!

Я – не твоя добыча. Я – не твоя жертва. Я – сильнее тебя.

Это ты должен подчиниться мне!

Не мигая смотрела в багровые глаза, выставив вперед вилы.

Демонический конь пару раз моргнул, зашипел и… Попятился назад.

Пару раз коротко рыкнув, Проклятый озадаченно фыркнул и замотал башкой, уже гораздо больше походя на лошадь.

Но главное – закрыл-таки свою ужасающую пасть.

Я сделала еще один шаг вперед, закрепляя успех, и, действуя на инстинкте, протянула к шелковистой морде руку.

Демон должен был склонить передо мной голову, признать, что я выше его по рангу – только тогда смогу беспрепятственно покинуть этот бокс.

В это самое мгновение боковым зрением почувствовала взгляд.

Комиссар Рейнхард Фрейтор стоял у решетки перед самым денником и смотрел на меня.

Он был одет для верховой езды – высокие сапоги, обтягивающие черные брюки, белая рубашка и короткие черные перчатки без пальцев.

В руках – короткий тонкий лошадиный хлыст.

Прямо-таки аристократ голубых кровей, собравшийся на конную прогулку по своим угодьям.

За его спиной маячил его помощник Рафаэль, за ним – Сикель Эйнц, а еще дальше позади собрались притихшие работники конюшни.

Прозрачные глаза комиссара, отливающие холодной зеленью, смотрели прямо на меня.

Что-то мелькнуло на самом их дне, там, в глубине мертвого стылого леса.

Но на красивом и скучающем лице блондина не дрогнул ни единый мускул.

Его демонический жеребец топнул копытом и вдруг…

Склонил передо мной голову, подставляя чувствительное место на лбу между своих жутковатых светящихся алым глаз.

Это движение демона невозможно было истолковать иначе.

Он показал, что признал меня.

Что он подчиняется.

Я протянула пальцы к бархатистому черному лбу демонической лошади.

Но прикоснуться не успела…

ГЛАВА 23

И в следующее мгновение, будто тряпичная кукла, отлетела назад.

Вилы вырвались из моих рук и улетели вообще в другую сторону.

Перевернувшись в полете, я приложилась о стенку плечом и сползла по ней на пол.

Рейн Фрейтор ступил в бокс, держа на весу правую руку с сигилом, направленную на меня.

Дракон был скрыт перчаткой, но я знала, что, если для остальных является помехой сокрытие сигила, то Фрейтор был настолько силен, что мог воздействовать даже в перчатках.

Даже, когда сигил был скрыт.

Именно так он на меня и воздействовал своей стихией воздуха, отбросив к стене.

Переступив порог бокса, Фрейтор направился к демону, начисто игнорируя меня.

Больше никто следом за ним не вошел, даже Рафаэль.

Зато жеребец при виде хозяина воодушевился, принявшись перебирать передними ногами и даже, вроде как, махнул мордой, указывая на меня.

Его красные глаза будто загорелись еще ярче.

– Кто пустил сюда идиотку? – холодно бросил блондин. – Для этого бокса принята особая техника безопасности. С каких пор она стала пустым звуком? Вы вообще отдаете отчет в том, что могло произойти?

Ответом ему было гробовое молчание слуг.

Рейнахард не погладил коня, хотя тот явно напрашивался на внимание, но бегло осмотрел его морду, как будто в поисках повреждений.

Как будто это я МОГЛА НАВРЕДИТЬ демону, способному перекусить меня в два счета.

– У Проклятого специальный рацион питания, и идиотка могла бы испортить ему пищеварение, – продолжал комиссар, потрепав коня по холке, после чего повернулся к работникам конюшни, и этот контраст – между тем, как благодушно он обращался с демоном, и как холодно он посмотрел на людей, поражал. – Кто допустил ее к нему?

– Да Мокрица сама туда полезла, комиссар! – с очень натурально сыгранным возмущением воскликнул Сикель Эйнц, выступив вперед. – Я сказал убрать ей пару обычных денников, провел инструктаж и несколько раз повторил, что к вашему личному жеребцу лезть нельзя! Ни в коем случае! Она знала, что вы придете, и хотела вам угодить, убравшись в боксе вашего Проклятого! Такая тупая, что полезла к демону – думала, раз вы его укротили, значит, он не опасен! Все никак не уймется!

Только тогда Рейн повернул голову ко мне, удостаивая взглядом.

Хотя, лучше б сволочуга не удостаивал – ей-богу!

К этому моменту я уже успела подняться и теперь стояла у стены, держась прямо – стараясь не обращать внимания на ушибленное плечо.

Как бы я не храбрилась, но Рейнхард Фрейтор умел смотреть так, что человек чувствовал себя просто грязью под его хромовыми сапогами – блестящими, точно зеркало.

Он был воплощением безупречности – идеальные черты лица, темно-русые волосы на пробор, ни единого пятна на ослепительно-белоснежной рубашке.