Воцарилось гробовое молчание, а потом Лида взвилась:

– Ты что-то имеешь против наследников? Что за неблагодарность! На великих родах держится все королевство, а если бы не защита великого рода Фрейторов, то нас бы давно захватили и сожрали демоны подземелий! Ты же сама к нему полезла! К нашему ректору, к комиссару! Хотела прыгнуть к нему в постель, как последняя шлюха!

Остальные, жуя свой завтрак, переглядывались и посмеивались – так же, как и наследники, отстойники обожали шоу.

А эта не в меру активная Лида явно была у них заводилой.

Я мельком взглянула на ее сигил – на ладони была изображена лошадь-тяжеловоз.

– Я не собиралась прыгать к Фрейтору в постель, а призналась ему в любви. Любовь – прекрасное чувство, которое возвышает человека, так что у тебя нет никаких оснований называть меня этим отвратительным словом, – холодно перебила я и заняла самое дальнее место за общим столом. – У тебя там вроде бы что-то пригорело, Лидия.

Лида, явно желающая вступить со мной в дальнейшую перепалку, живо подскочила к плите – от ее большой кастрюли несло обугленным зерном и подгоревшим молоком.

Я с детства терпеть не могу молочные каши – запах показался мне отвратительным.

Правда, у самой дела обстояли не лучше – быстрорастворимая каша «Плюхвар» из пакетика, которую я заварила, воспользовавшись общим чайником, хоть и не имела такого ярко выраженного запаха, но на вкус была как сухой собачий корм.

Я, конечно, собачий корм не пробовала, но по моему представлению, он должен был быть именно таким.

Производитель, как будто в издевку, написал на упаковке, что она с кусочками натурального сушеного яблока, но назвать яблоком эти полупрозрачные комки не поворачивался язык.

Но каша ладно, я бы все вытерпела, будь у меня этим утром вожделенный кофе!

Но у Бекки не имелось даже чая.

Вместо этого – сублимированный напиток в гранулах в пластиковой банке все с тем же кабанчиком, которого я уже начала тихо ненавидеть, и который «Плюхвар» гордо именовал «растворимым кофе».

Я же именовала его мерзкой бурдой, которую невозможно взять в рот.

Но, за неимением альтернативы, довольствоваться этой гадостью все-таки пришлось.

Я заметила, что остальные поглядывают на мой завтрак с презрением – все на кухне готовили себе из нормальных продуктов – у кого-то были бутерброды, омлет, у кого-то фрукты.

Даже среди отстойников «Плюхвар» считался едой для бедных и вызывал крайнюю степень презрения.

Кстати, у довольной и румяной Нормы, которая тоже заявилась на кухню, нормальный растворимый кофе все-таки был.

Но подружка вела себя очень хитро.

Я бы даже сказала, филигранно.

Одновременно перебросилась парой фраз со мной, но при этом была как бы с остальными и есть села с ними тоже.

Чему-то смеялась и болтала с ними, но как бы невзначай похлопала меня по руке: «Подожди меня, Бекс, вместе на пару пойдем!»

Понаблюдав, как Норма любезничает с Лидией, которая под краном оттирала свою пригоревшую кастрюльку, я одним махом допила свою кислятину, быстро ополоснула чашку, подхватила сумку-ромашку и вышла из рекреации.

Ждать «подружку» я не стала.

Аудитория по семиотике находилась в части «кольца» Арквилла, посвященной стихии воздуха.

В этом домене преобладали белые и светло-голубые цвета, высокие потолки, много окон, пространства, света и сквозняков.

Над входом в кабинет был выбит треугольник, сверху пересеченный чертой – алхимический знак воздуха.

За большим светло-синим квадратным столом, установленном в центре, уже восседали и наследники и отстойники.

Мое появление было встречено переглядками, ухмылками и парочкой остроумных комментариев.

Я сразу обратила внимание на Брюхнана Миллера – толстяк восседал в компании еще двух весьма объемистых наследников, правда, все-таки в весе они ему уступали. Наследничек проводил меня недобрым взглядом, несмотря на то, что он крутил в своих пальцах-сардельках толстую золотую цепочку, вывих ему вправили и залечили.

А еще меня поздравили с прошедшим Днем святого Вафлентия и незаметно попытались прилепить к спине большое криво вырезанное сердечко с надписью: «Я – псина комиссара Фрейтора, пни меня, и я загавкаю!».

Сердечко незаметно порхнуло ко мне на спину само, но я его заметила, поймала и, сжав в ладони, швырнула на стол перед одним из наследничков со стихией воздуха, ухмыляющимся шире всех.

Судя по вытянувшейся озадаченной физиономии, вычислила я его правильно.

Перед самым звонком в кабинет заскочила довольная Норма и заняла место рядом, шепнув:

– Ой, Бекка, а ты почему меня не подождала? Хотела занять нам места получше? Какая же ты умничка, Бекс!

Показное дружелюбие Нормы вызвало у меня усмешку, которую, впрочем, я сдержала.

Вместо обычных звонков в Арквилле играла приятная музыка – разная для начала и конца занятия.