Особенно веселился парень с пышными рыжими волосами, снимая на кирпичик и комментируя:

– То чувство, когда принял с утра контрастный душ, выпил свежевыжатый апельсиновый сок и готов к занятиям, а отстойнички еще стоят в очереди в свою единственную ванную. Эй, ребятки, как вам утречко? Бодрое, правда?

Кто-то из очереди услужливо закивал, кто-то улыбнулся в камеру, показал класс.

Я же стояла, прислонившись к стенке, терпеливо ожидая своей очереди, и совершенно не отреагировала, когда рыжий принялся снимать меня.

К сожалению, одной съемкой рыжий не ограничился.

– Мокрица, а ты чего ждешь? Сходи и умойся в моем унитазе – я разрешаю. Можешь и напиться заодно!

Предложение было встречено взрывом смеха, как со стороны наследников, так и со стороны отстойников. Громче всех смеялась Паскудэль Лелюш, которая сидела на подлокотнике дивана и выглядела просто великолепно, как с картинки.

– У меня совести не хватит воспользоваться твоим самым любимым в жизни предметом, – в камеру я даже не посмотрела.

– А ну повтори, что ты сейчас сказала?

Ухмылка слетела с лица рыжего, он вскочил с дивана и подлетел ко мне.

– Проблемы со слухом? – осведомилась, спокойно взглянув в голубые глаза парня.

– Как смеет отстойница так разговаривать с наследником великой династии Вилсэк? – его лицо пошло красными пятнами. – Ничто, грязь под ногами, кладбищенская девка! Возомнила тут о себе! Мало комиссар Фрейтор тебя проучил, я добавлю!

Рыжий размахнулся, но я перехватила его руку с сигилом – крупным, мохнатым и о-о-о-чень неприятным пауком на ладони.

Голубые глаза парня побагровели от гнева.

И вдруг раздался окрик.

– Дритан, зачем ты цепляешься к этой нечистоте? Видишь, оно тебя коснулось. Теперь пока руки не помоешь, я с тобой даже говорить не буду.

Это сказал парень с длинными белыми волосами, забранными в низкий хвост, только что вышедший из своих апартаментов.

У него были стильные очки в тонкой оправе, а еще он был очень худ, имел откровенно болезненный вид и белую, почти прозрачную кожу.

– И правда, Арчи, не знаю, что на меня нашло, – сморщился рыжий, отпрыгнул от меня, как от чумной, и взаправду понесся к себе в комнату мыть руки.

Проходя мимо, белобрысый хмырь тоже сморщился и зажал нос платком.

Он почти не снимал перчаток – коснуться без них дверной ручки или поручня лестницы для белобрысого было смерти подобно.

По памяти Ребекки я знала, что этот не в меру озабоченный чистотой тип – Арчибальд Гросвенор, наследник великой династии Гросвеноров, которая в Тенебрисе владела различными школами, институтами и академиями, а так же научно-исследовательскими центрами, несколькими издательствами и своей собственной типографией.

Кстати, в одном из этих издательств печатались новеллы, которыми зачитывалась Бекка.

Так что не заумными книжечками едиными были живы Гросвеноры.

После того, как наследнички соизволили свалить из коридора на завтрак в ресторан, очередь перед ванной пошла живее.

ГЛАВА 17

Умывшись и совершив все необходимые утренние процедуры, я надела светло-синюю рубашку, а поверх нее – форменный темно-синий сарафан отстойницы.

Для торжественных моментов рубашка полагалась белая.

В довершение всего, приложила к волосам алая шелковую ленточку и она сама, будто живая, скользнула ко мне в пряди, завязавшись в красивый аккуратный бантик на затылке.

Во-первых, было бы совсем подозрительно, если я ее проигнорировала – Бекка носила ее всегда.

А во-вторых, очень ее любила, это была ее единственная дорогая магическая вещь, и из уважения к прошлой хозяйке тела я решила оставить этот аксессуар.

Да и вообще, я ничего не имела против ни ленточек, ни бантиков.

Ни сердечек, если уж на то пошло, раз они так нравились Бекке.

Сложив учебники в постиранную и уже высохшую вязаную сумку-ромашку, я отправилась на кухню отстойников, потому что живот уже сводило от голода.

При моем появлении все разговоры смолкли. Две смазливые девушки, блондинка и брюнетка, переглянулись и зашептались о чем-то, то и дело хихикая.

– Что, Мокрица, надеялась занять место возле комиссара, а не получилось? – с ухмылкой поинтересовалась высокая крупная девушка с толстой русой косой, лошадиным лицом и мужиковатыми манерами. – Всех отстойников подставила, тупица!

Ее звали Лидия.

Лидия Кокур.

– Чем? – спросила я, подставляя стул к шкафу, влезая на него и копаясь в коробках с кабаном.

Как же все-таки неудобно, что полка так высоко!

Так как больше никаких продуктов у меня не имелось, придется довольствоваться продукцией компании «Плюхвар».

– Тем, что наследники теперь из-за тебя не будут нам доверять! – закричала мужиковатая. – Станут хуже к нам относиться и не станут уважать! Какая же ты придурошная, нормальным людям жизнь испортила!

– Как будто они так вас уважают, – я слезла со стула.