Драные на коленях колготки просто выкинула – их уже было не спасти.

После чего, наконец, позволила себе подойти к зеркалу.

До того, честно говоря, страшно было это делать.

Оттуда на меня смотрела девушка с прямыми каштановыми волосами. Они были тонкие, легкие, с едва заметным рыжеватым отливом и довольно длинные – почти до пояса.

У этой девушки были правильные черты лица – не сказать, что идеал, и все-таки что-то в нем было.

Что-то цепляющее.

Заставляющее остановить взгляд.

Немного наивное лицо, но такое чистое и свежее.

Мать все время твердила Бекке, что у нее большой широкий рот, как у жабы, но ничего подобного я не увидела. Да, рот был не классическим бантиком или сердечком, а чуть широковатым, но с губами красивой формы и средней такой припухлости. Наоборот, придавал ей идентичности.

Назвать такую девушку жабой просто язык бы не повернулся!

В самом конце я отметила свои новые глаза.

Точнее их цвет.

Если у Рейна Фрейтора глаза меняли оттенок от светло-серого до зеленого, то у Бекки, если приглядеться, они были мятно-бирюзовыми.

Глаза цвета аквамарина или морской волны.

Прихваченная шмотка оказалась ярко-розовой майкой – потертой, растянутой до такой степени, что спадала с одного плеча, но в то же время достаточно коротковатой…

Теперь, как следует отмывшись, я наконец-то смогла хорошенько рассмотреть изображение мокрицы на своей правой ладони.

Ногти на пальцах были некрасивыми, обломанными до мяса – Бекка сломала их, пока ползла.

Но это ничего, отрастут. Зато видно, что они гладкие, правильной овальной формы.

Сигил Бекки был одновременно похож на татуировку и на шрам с выпуклыми линиями.

Однако, я обратила внимание на то, что в паре мест он был нечетким, как будто прорисованным не до конца.

Бекка никогда не интересовалась, почему так.

Она вообще предпочитала лишний раз на свою ладонь не смотреть.

А вот я инсектофобом не была, поэтому мокричка не вызвала у меня никакого неприятия или отвращения, какое вызывала у самой Бекки, отчего она вечно прятала ладонь длинными рукавами и обматывала бинтами.

Обнаружилось на правой руке и еще кое-что интересное...

❤️❤️❤️ Дорогие читатели, и еще одна история нашего авторского литмоба "Из овцы в волчицу", очень горячая и эмоциональная новинка Анастасии Милославской

"Уродина"

– Ты всегда считал меня отвратительной.

– Уродливой, – безэмоционально поправил он.

Однако это не помешало Рену забрать мой первый поцелуй. А после сделать ещё уродливее, оставив шрам на лице, который пять лет напоминал мне о нём.

Именно Рен научил меня настоящей боли и настоящей ненависти тоже.

Из-за его предательства наша семья лишились всего.

Теперь я – изгнанница, монашка во всеми забытом храме. А Рен – жестокий и беспринципный глава влиятельного клана. Один из Неприкасаемых – элита нашего города.

Я знала, что он ищет меня, и знала, что найдёт. Но не думала, что он сделает меня прислугой, обязанной выполнять любую прихоть хозяина. Всё ради того, чтобы унизить мою семью ещё сильнее.

Я решила, что переиграю врага. Но не могла предположить, как сильно пожалею, когда это случится.

❤️❤️❤️ ЧИТАТЬ КНИГУ ПО ССЫЛКЕ ЗДЕСЬ:

ГЛАВА 15

А именно нолик с тыльной стороны запястья.

Тоже такой – то ли тату, то ли шрам.

Такие цифры, обозначающие единицы резерва, были тут у всех, кто имел власть над стихиями. Или потенциал для этого. Например, у Его Величества Рейнхарда Фрейтора, который считался Мистером номер один и количеству управляемых им стихий, и по запасу резерва, на запястье было выбито восьмизначное число.

Эти цифры могли меняться, пересчитывались прямо на коже, когда стихийник тратил магию, и когда она восполнялась до его максимального значения.

У Бекки ее цифры оставались неизменными – либо нолик, либо единичка.

На эту единичку могла сотворить какую-то слабую магию, связанную со своей стихией земли, а потом несколько дней ходила пустая.

Вот тебе и нулевая!

Опершись о край раковины, я мрачно смотрела в чужие бирюзовые глаза девушки, которой стала.

Вернее, заставила себя смотреть, потому что собственные черты постоянно возникали в памяти, и мне казалось, что я схожу с ума.

Казалось, что мозг меня обманывает и все происходящее – сон при температуре сорок градусов.

Попадание в чужое тело, чужой мир, магия, стихии – такое бывает только в книгах и фильмах.

Я и Ребекка Бойл – полные противоположности друг друга, хотя судьбы у нас в чем-то похожи, этого не отнимешь.

По сути своей – обе сироты, Бекке даже хуже пришлось с такой-то матерью. Мои приемные родители взяли меня из интерната, когда я уже была довольно взрослой, и были скупы на ласку, но никогда не обижали.

В отличие от мамаши несчастной Ребекки.

В эту девушку нужно было переместить кого-то менее рационального, чем я.