Лин говорила, что это несправедливо, потому что Бланш была на должности старшей почти три года и никогда не подводила академию. Адепты оживлённо обсуждали решение ректора. Растан стоял вплотную, проверяя наборы для своей спайки, и тоже гудел в ухо, что привезёт мне что-нибудь ценное из Разлома. Но я знала, что весь этот шум — лишь попытка отсрочить осознание и страх смерти. Из Разлома вернуться не все. Я уже видела печать ужаса на бледных лицах адептов, которые искусственно взвинчивали в себе храбрость и напускную браваду. Смерть уже коснулась их сердец.

Я покосилась на Бланш, но, к своему удивлению, не увидела на её лице и тени неприязни. Её ответный взгляд был прямым и уверенным.

— Ты сильнее, — сказала она одними губами. — Это справедливо.

После она жёстко кивнула и снова взялась за наборы.

* *

К рассвету Аргента полностью опустела. Стих гул сотен сапог по плитам, стихли щелчки раскрывающихся на ветру кожистых крыльев и резкие команды дера Вециго. Замок затаился под куполом тревожной тишины.

В Альгану пришла трагедия.

Пока я металась бешеной белкой между палатами, кладовыми и перевязочными, церковники шили саваны.

Моё звёздное разоблачение докатилось до их ушей, поэтому каждое моё слово ехидно комментировали и смотрели сверху вниз. Это было несложно. Мой рост составлял метр шестьдесят два, и сама я могла посмотреть на кого-нибудь высокомерно только с разбегу и в прыжке.

Не мой метод.

На третий день в моём голосе прорезались жёсткие, сахарные нотки. Я чувствовала себя разбитым гранатом, из которого вместо зёрен высыпались белые кристаллики. Они царапали моё горло и нежный слух церковников.

— Освободить южный лазарет, развернуть стазисные ложа. Промыть всё раствором полыни и серебряной соли, чтобы нейтрализовать запах яда, — распоряжалась я, стремительно обходя приёмные покои. — Огнеда, вскрывай неприкосновенный запас нейтрализаторов. Нам понадобятся литры «жидкого жгута» и противошоковые составы. Эдна — на стерилизацию инструментов. И… синеглазник. Варите синеглазник.

11.4 Разоблачение

Обезболивающего все равно не хватит на всех, а синеглазник действует ничуть не хуже именитых аналогов.

«Ты что-то задумала, Дэль», — Феоклист перестал скрываться и нагло бегал по перилам, заглядывая во все комнаты.

— С чего ты взял? — я с улыбкой погладила его по ушкам, не в силах удержать от соблазна.

Но голос сбавила. Ещё не хватало, чтобы нашлись свидетели, как я болтаю сама с собой в гулком каменном коридоре. У меня и так репутация не очень.

«Ты просто не видела себя со стороны, — Феоклист остановился на одной из каменных приступок и потянулся всем телом, закатив от удовольствия глаза. — Идёшь, улыбаешься. На самом деле мне всё равно, когда ты улыбаешься, ты даешь мне больше рыбы. Мне даже приснился сон, что я стал палтусом, плавал среди других палтусов и ел их».

Я только вздохнула. От переедания Феоклист время от времени терял нить разговора и сворачивал все обсуждения к рыбе.

Внутри разливалось незнакомое напряжение, разбавленное легкой тревогой.

Теперь, когда мое имя было названо вслух, остались считанные дни до прибытия Северина или кого-то из его ближайших подчиненных. Письмо местных церковников уже летело в Церковь.

Отсутствие прямой связи Аргенты со столицей давало мне фору во времени, но неумолимая машина смерти уже начала свой ход. Интуитивно я понимала, что временная ветка стремится вернуться к своему первоначальному положению: моему обвинению и смерти, свадьбе Аштара и воцерковлению Миртины.

Следовало спешить.

Разлом в Зарине был мне очень на руку. Северину и семье Антарре пока не до меня, Аштару тем более. Я еще успеваю.

Успеваю провернуть самый страшный грех в своей жизни.

Встряхнув головой, я заставила себя вернуться в настоящее. Я все еще лекарка в Аргенте, и головой отвечаю за драконий лазарет.

Лекарки… мне подчинились. Даже Лин, сжав губы в нить, послушно таскала ящики с артефактами-сдерживателями. В преддверии настоящей беды ее девичья спесь благоразумно отошла в сторонку.

Я подчинялась напрямую заместителю Акону, который не мог сражаться из-за прошлых травм, и местному церковному главе Литусу. Мы собирались каждый вечер в свечном зале на четвертом этаже и обменивались новостями.

Сводки шли речным потоком, и я перечитывала их к ночи, пытаясь составить картину боя. Авангард смят, значит, что Аштар с личным Крылом в центре мясорубки и не может прорубить ход к Разлому. Восточный фланг выжжен яксарами, уничтожено четвертое Крыло. Зарин был отравлен и будет сожжен.

Позитивные новости выражались такими фразами, как «Верховная святая решила лично ехать в Зарин», «Верховная святая доехала до Зарина» и «паладины отговаривают Верховную святую вступать в битву, но она настроена решительно».