Мне чудились полчища яксов — тварей из Излома, — оккупировавших мою деревню. Мой старый домик, в котором я схоронила мать, а после отца, пылал от огненных стрел, пущенных драконорожденными в яксов. Аштар — невообразимо, сказочно прекрасный в своей языческой ярости — парил над пожарищем, раскрыв серебряные крылья. Огненные шары срывались с его рук и падали на черных, рептилоидных яксов.

Его огонь доверчиво лизал мои руки, пытаясь подобраться ближе.

А после я открыла глаза.

Пахло растертым корневищем кровохлебки и едва уловимым ароматом змеиного горца.

«Кто-то ранен?» — мелькнула в голове отстраненная мысль.

Я с трудом разлепила глаза.

Несколько секунд я видела только громоздкий стол, уставленный склянками с лечебными зельями и разнокалиберными колбами. Дер Ренфи, одетый в повседневную одежду, что-то сосредоточенно толок в одной из чашек.

— Дер Ренфи, — позвала тихо. — Дай мне воды.

Он вскинул на меня воспетые сотнями дер небесные глаза и едва не выронил маленькую ступу. Точнее, выронил. Следом метнулся к кувшину и набрал полную кружку воды.

4.2 Божеское наказание

— Вы очнулись, — сказал он с благоговением, опустившись на колени перед моей кроватью. — Воистину великая сила. Несколько минут я думал, что вы мертвы, и если бы не ваш кот… Но вы не были мертвы. Святая сила восстановила ваше тело всего за три дня.

В его лице горел священный восторг.

Вместо ответа я взяла кружку подрагивающими руками и выпила воду до дна. Спина немного ныла, но больше я уже ничего не чувствовала. Заведя руку назад, я скользнула пальцами по гладкой коже.

В груди сладко дрогнуло.

Моя сила была на пике. Ни разу до этой секунды мне не удавалось вернуть человека из-за грани. Тот, кому суждено умереть, умрёт. Таково Правило. Одно из незыблемых Правил нашего мира.

Ренфи принёс мне ещё воды, и я снова выпила. Со странным удовольствием я разминала пальцы, после поднесла руки к лицу и провела по щекам, лбу, шее и ключицам, словно пытаясь собрать себя, как детский конструктор. Следом коснулась груди, прокладывая путь к животу, бёдрам, коленям, стопам.

Я остановилась только, когда дер Ренфи налился вишнёвым багрянцем и отвёл глаза. Каникулы на дыбе сделали меня нечувствительной к мужскому вниманию. Я просто-напросто перестала видеть в себе объект желания. С той секунды, как серебряный кинжал распорол мне горло, я перестала быть человеком.

— Вы в моём замке, — смущенно пояснил Ренфи. — И называйте меня Алваром. Это моё имя, дера.

— Мисса, — поправила я его равнодушно. — Меня лишили приставки высокородных. К тому же я никогда и не была высокородной.

— Для меня вы дера, — неожиданно горячо пояснил… Алвар. — Вы истинная святая, для меня это полностью очевидно. Я не знаю, почему вы отказались от венца, почему слушали всю эту грязь в свой адрес и откуда взялись эти артефакты, но я знаю другое. Вы — истинное дитя Веды. А Миртина — фальшивка. Как только вы докажете…

Примерно на этом месте я отключилась от прекрасной чуши, которую нёс Алвар.

Алвар Ренфи — очень хороший человек, но он воин бога. Паладин. А паладины, как известно, по жизни не в себе. Либо они истинно верующие, либо ущербные от природы, как отец Аврелий.

Хотя какой он отец… Какой он Аврелий. Он самый настоящий Гаврелий.

— Меня никто не ищет? — спросила без особого интереса.

— Все думают, что вы мертвы, — поколебавшись, сказал Алвар. — Но если вы говорите о Его Высочестве, то он велел выделить для вашего погребения клочок в конце церковного сада. Преподобный отказался, и сейчас во дворце идут прения. Временно ваше… тело захоронено в склепе для неопознанных тел. Я завернул в саван останки накануне умершей собаки.

Алвар осёкся и побледнел. До него дошло, что он только что сказал.

Я опустила голову.

Где-то глубоко за грудиной ещё тянуло, ещё дёргало фантомной болью. Я любила Аштара пять лет. Так глубоко и искренне, что, казалось, от каждой капли крови, пролитой во имя его, на земле прорастают цветы. Солнце горит, потому что я люблю. Поют птицы, бегут реки.

И вот что от этой любви осталось в итоге. Клочок церковного сада.

— Он не спросил, как же так получилось, что я умерла после десяти ударов? — спросила, ненавидя себя за каждое слово.

Дорогие читатели! Временно перехожу на публикацию через день в связи с завершением "Служанки слепого генерала". Это временная мера — около двух недель (но постараюсь уложиться раньше). Большое спасибо за понимание ♥️

4.3 Божеское наказание

Очевидно же, что не спросил. Что если бы он хотел знать, то давно бы докопался до правды. Увидел бы эту плетку со скобами, лавку, облитую моей кровью, как торт глазурью, взглянул бы на мертвое лицо бывшей невесты, расспросил стражников. Но он не захотел.

На этот раз Алвар посмотрел мне в глаза.

— Этого я не знаю, дера, — судя по облегчению в его голосе, он был рад, что ему не пришлось лгать и выбирать слова. — Должно быть, расследование проводилось совсем тихо. Церковь не любит, когда её дискредитируют, поэтому Его Величество должен соблюдать осторожность.