Коридор уводит меня от кухни. Здесь обнаруживаются две небольшие гостевые спальни (с такими же зачехленными кроватями), просторная кладовая с пустыми полками и, к моему огромному облегчению, ванная комната. Настоящая, с огромной медной бадьей и системой труб, уходящих в стену.

Какое счастье, что я попала не в глухое средневековье, и трубопровод в этом мире уже придумали.

Под лестницей я нахожу дверь с засовом, ведущую вниз, в подвал. Оттуда тянет сыростью.

Спускаться одной, без нормального света, я пока не решаюсь.

Решаю оставить это на завтра и возвращаюсь на кухню.

Стол уже вымыт и застелен чистым полотенцем из запасов Марты. На нем дымятся кружки с горячим травяным чаем, нарезан хлеб и мясо.

Я останавливаюсь посреди комнаты и смотрю на румяных от тепла в очаге служанок.

Перевожу взгляд на буфет, откуда уже без всякого шипения выглядывает трехцветная морда, доедающая остатки пирожка.

Слышу басовитое гудение огня в очаге.

Стягиваю с головы надоевший капюшон и глубоко вдыхаю запах горящей древесины и чабреца.

Мы дома.

И этот заброшенный, покрытый паутиной особняк скоро станет самым процветающим местом в империи.

Я об этом позабочусь.

--

Чудесная история нашего моба от Ольги Коротаевой: Хозяйственная пышка для опального генерала

Умереть и получить второй шанс? Звучит здорово. Очнуться в теле раненой пышки на месте кровавой бойни? Моё фирменное невезение! Прежняя владелица этого тела, Марла Дюпон, «обесчещенная» старая дева, над которой надругался генерал драконов. Грандиозный скандал закончился заочной свадьбой и ссылкой Гарриона Блейкана разрушенный аванпост. Молодую жену отправили туда же, но по пути на обоз напали наёмники.

Бежать? Ну уж нет! Я поеду к генералу и лично выясню, почему он так жесток к этой девушке.

Глава 6

Допив чай и оставив служанок наводить порядок на кухне, я решаю осмотреть второй этаж.

Мартин как раз закончил таскать дрова и теперь, пыхтя, переносит мои сундуки из холла.

Я беру со стола подсвечник, зажигаю свечу — в коридорах, несмотря на день, сумрачно из-за заросших плющом окон — и поднимаюсь по широкой лестнице. Иссохшие от времени ступени тихо скрипят под ногами, создавая слегка мрачноватую атмосферу.

Наверху меня встречает небольшая площадка и длинный коридор, уходящий в разные стороны.

Здесь заметно холоднее, чем внизу — дыхание снова превращается в пар.

Я прохожу направо, ориентируясь на всплывающие воспоминания Софии.

Первая дверь — хозяйская спальня. Самая просторная комната в доме.

Открыв ее, я облегченно выдыхаю. Окно здесь цело, хотя и покрыто толстым слоем морозных узоров и пыли.

Посередине стоит большая кровать с балдахином, укрытая полотняным чехлом, как и вся мебель, оставшаяся в доме.

Под другими угадываются массивный платяной шкаф, трюмо и кресла.

К спальне примыкает личная ванная комната.

Заглянув туда, я обнаруживаю потемневшую от времени бадью — такую же, как внизу.

В стене над ней вмонтирован тускло мерцающий кристалл-водонагреватель. Магия в нем еще теплится! Значит, если его как-то зарядить, у меня будет горячая вода без необходимости греть ее на печи.

Настоящая роскошь.

Возвращаюсь в коридор и иду дальше.

Следующая дверь — детская Софии. Семья покинула этот дом, когда ей было тринадцать, вскоре после появления мачехи.

Здесь стоят кровать, кресло у пустого камина и небольшой столик с оставленными на нем пяльцами. На стене висит небольшой портрет улыбающейся женщины с каштановыми кудрями.

Мать Софии.

Видимо, только здесь, в комнате дочери, Бренда мирилась с ее изображением.

Я чувствую легкий укол грусти от чужих воспоминаний и ухожу, тихо прикрывая дверь. Эту светлую комнатку нужно отдать Милли.

А вот в другой стороне коридора меня ждет неприятный сюрприз.

В дальнем конце обнаруживается узкое, вытянутое окно. И стекло в нем выбито. На полу под ним намело приличный сугроб, отчего обои на стене пошли некрасивыми темными разводами от сырости.

Я заглядываю в ближайшую гостевую спальню — там та же картина. Ветка старой яблони, видимо, во время сильной бури пробила стекло, и комната годами принимала в себя дожди и снег. Пол вздулся, чехлы на мебели покрылись пятнами плесени. Эту комнату мы пока просто запрем.

Заколотим досками дыру, чтобы не продолжалось разрушение, но до ремонта ей придется подождать.

Выбито окно и в общей ванной комнате на этаже. Значит, Милли придется пока спускаться мыться вниз.

Остается последняя дверь, и там, как подсказывает память Софии — кабинет отца.

Я нажимаю на ручку, заранее молясь, чтобы здесь окна уцелели.

Переступаю порог и с облегчением выдыхаю. Стекла на месте, а плотные шторы задернуты, надежно защищая комнату от солнечного света на протяжении десяти лет.

Подойдя к массивному столу в центре комнаты, я перехватываю подсвечник левой рукой, а правой решительно сдергиваю серый чехол.

Пыль тут же взмывает в воздух, заставляя меня чихнуть.

Отмахиваясь и фыркая, опускаю свечу на освободившуюся столешницу.