— Идите наверх, госпожа! Запритесь! — ревет он, распахивая дверь, ведущую к саду.

Но разве могу я прятаться, когда моим людям грозит опасность? Схватив со стола нож, выбегаю на крыльцо следом за кучером.

Со стороны старого сада доносится яростный лай Вьюги.

Мы сбегаем по ступеням, озираемся. Темнота хоть глаз выколи! Только тусклый свет из окон падает на снег.

— Кто там?! Стрелять буду! — кричит Мартин, вскидывая ружье.

Вместо ответа из темноты вылетает огненный шар.

Он со свистом проносится совсем рядом с головой Мартина и врезается в стену дома, обдав нас снопом искр.

Маги!

Вот почему они не побоялись охранного контура — у них есть амулеты или собственный дар, чтобы прорвать защиту.

Вспышка огня на секунду освещает нападающих. Их трое.

Я узнаю тощего бандита из Гронтора.

Вьюга с рычанием бросается на одного из них, сбивая с ног. Мужчина вопит, пытаясь отбиться от огромных клыков.

— Ах ты тварь! — второй бандит вскидывает руку с зажатым в ней артефактом.

Грохочет выстрел — Мартин бьет дуплетом.

В одного попало. Мужчина вскрикивает и хватается за плечо. Но в тот же миг тощий, увернувшись от пули, бросает что-то в ответ.

Раздается глухой хлопок, и мой защитник со стоном оседает на снег, роняя ружье.

— Мартин! — истошно кричит выскочившая на крыльцо Марта.

— В дом! Все в дом! — ору я, понимая, что противостоять нам нечем.

Магия против ножа и одного ружья — это бойня.

Я разворачиваюсь обратно к крыльцу, но поскальзываюсь на обледенелой ступеньке.

Кто-то хватает меня за волосы и с силой дергает назад.

Вскрикнув, лечу спиной в глубокий сугроб. Кухонный нож вылетает из пальцев и падает где-то в метре от меня, блеснув лезвием в тусклом свете из окна.

Обжигающий холодом кинжал тут же прижимается к моему горлу.

Надо мной нависает тощий. От него воняет перегаром и немытым телом, а мелкие черные глазки злобно блестят в темноте.

— Куда собралась, птичка? — шипит он, придавливая так, что становится тяжело дышать. — Ты же знала, что мы еще встретимся, да? Будешь послушной, может, и поживешь еще немного. А дернешься — перережу глотку, как овце.

Я чувствую, как лезвие царапает кожу.

Слышу где-то в стороне отчаянный плач Милли и глухое рычание Вьюги, которую, судя по звукам ударов, пытаются забить дубинками.

Вижу неподвижное тело Мартина на снегу.

Убит? Ранен? Я не знаю.

Сердце бьется так, что готово проломить ребра. Но через охвативший меня страх пробивается другая, куда более мощная эмоция.

Руки ложатся на живот.

Я не могу умереть. Не сейчас.

Не тогда, когда внутри бьются две новые жизни.

— Ну что, богатенькая фермерша, — бандит ухмыляется, обнажая черные зубы, и рвет ворот моего платья свободной рукой. — Посмотрим, какая ты без всех этих тряпок. Обожаю, когда бабу есть за что пощупать.

— Эй, у тебя там все под контролем? — раздается грубый голос неподалеку.

Тощий на секунду замирает и, чуть приподняв голову, поворачивается на звук. Кинжал у горла слегка ослабляет давление.

Этой доли секунды хватает, чтобы слегка повернуться и посмотреть, где находится мой нож. Он лежит на расстоянии вытянутой руки.

У меня есть крошечный шанс до него дотянуться.

— Займись девками, там еще две в доме, — бросает тощий подельнику. — Позабавимся, а потом вынесем из этих хоромов все, до последней серебрушки.

Он снова смотрит на меня. Наваливается сверху, перекрывая кислород, и тянется к шнуровке платья.

— Не дергайся, — шепчет бандит, предвкушая легкую победу.