Эффект превосходит все мои ожидания.

Наемники ревут от ярости, словно раненые медведи. Один из них, здоровяк с перебитым носом, вскакивает и с размаху бьет кулаком своего соседа, решив, что это он неудачно дернулся и толкнул девку. Сосед, недолго думая, бьет в ответ, прихватывая со стола пустую кружку.

Классическая трактирная драка вспыхивает, как сухой хворост.

Кто-то с воплем переворачивает тяжелый дубовый стол. Летят табуретки, звонко бьется глиняная посуда.

В потасовку тут же радостно вступают зеваки из-за соседних столов. Зал превращается в ревущий, машущий кулаками котел.

Наши преследователи, пытавшиеся пробраться к выходу, оказываются в самом эпицентре этой мясорубки.

Я с мстительным удовлетворением успеваю заметить, как в лицо тощему прилетает чья-то тяжелая миска с остатками похлебки, а детину со шрамом сносит с ног какой-то пьяный громила, принявший его за врага.

Они увязли по уши.

— Ходу! — бросаю я кучеру.

Под прикрытием этого великолепного хаоса мы беспрепятственно выскальзываем за дверь.

Морозный воздух после душной таверны буквально обжигает легкие.

— В карету, живо! — ревет Мартин.

Мы запрыгиваем внутрь. Он с силой захлопывает за нами дверцу и взлетает на козлы.

Снаружи раздается звонкий щелчок кнута.

Лошади рвут с места так резко, что нас отбрасывает на спинки кожаных сидений. Карета с грохотом вылетает со двора таверны, подскакивая на ухабах.

Из приоткрытых дверей "Хромого вепря" все еще доносятся крики, звон битой посуды и отборный мат, но звуки быстро тают в ночной темноте, заглушаемые скрипом колес.

Мы мчимся по ночному тракту, окруженные лишь воем ветра и снегом.

Я приникаю к замерзшему окну, до боли в глазах всматриваясь в темноту, но сзади нет ни факелов, ни стука копыт погони.

Бандитам сейчас явно не до нас — им бы живыми из той заварушки выбраться.

Я шумно, с облегчением выдыхаю и откидываюсь на спинку сиденья. Адреналин медленно отпускает, оставляя после себя легкую дрожь в пальцах.

Перевожу взгляд на своих спутниц.

Милли сидит, вцепившись в обивку сиденья, с широко открытыми глазами. Марта крепко прижимает к груди полотенце с нашей добычей.

— Ну что ж, дамы, — говорю я, чувствуя, как на губах расплывается улыбка, — а теперь можно и пирожков поесть. Жаль только, чай остался на столе.

Кажется, поездочка в Гнилую Падь будет гораздо веселее, чем я думала.

---

Еще одна яркая история нашего литмоба от Адель Хайд: Отказная невеста Его Величества

«Глупа, капризна, толста. Только и делает, что ест да плачет».

Именно такой отчёт лёг на стол короля. Прочитав его, Его Величество отказался брать меня в жёны — даже не взглянув мне в лицо.

Очень зря.

Потому что на самом деле меня зовут Элла Васильевна. Мне пятьдесят лет, и двадцать пять из них я проработала там, где выживают только люди со стальными… нервами.

В тело отвергнутой принцессы я попала случайно. Но раз уж судьба дала мне второй шанс, отправляться в монастырь я не собираюсь.

Пусть Его Величество живёт со своим решением.

Вот только однажды ему придётся понять, что он отказался от единственной женщины, которая могла превратить его холодный дворец в настоящий дом.

И тогда решать буду уже я.

Глава 5

Остаток ночи проходит относительно спокойно.

Карета мерно покачивается, убаюкивая, и, несмотря на холод, мне удается провалиться в беспокойный сон.

Просыпаюсь я от того, что экипаж заметно замедляет ход, а стук копыт становится глуше — мы свернули с расчищенного тракта на заснеженную проселочную дорогу.

За окном занимается бледный рассвет.

Снег перестал, и в тусклом свете утра можно разглядеть окружающий пейзаж. Лес расступился, уступая место просторным белоснежным полям.

Я протираю глаза, отгоняя остатки сна, и приникаю к замерзшему стеклу.

Вскоре впереди показываются высокие, сложенные из дикого камня столбы. Между ними поскрипывают на ветру железные ворота.

Они покосились от времени, одна створка наполовину вросла в сугроб, но все еще выглядят внушительно.

После короткой остановки, во время которой кучер открывал, а потом закрывал ворота, мы въезжаем на территорию поместья.

Мартин ведет лошадей шагом, осторожно прокладывая колею по нетронутому снегу. А я, прижавшись лбом к стеклу, жадно вглядываюсь в свои новые владения.

Территория огромная.

Чуть поодаль от подъездной аллеи виднеются темные силуэты хозяйственных построек — длинный приземистый коровник, амбары с просевшими крышами, какие-то сараи.

Все это укрыто толстым слоем снега и выглядит беспробудно спящим.

Но я уже вовсю планирую работу.