Запомни один непреложный факт, Софи: я думал, будто мне обязательно нужен волшебный сок Спиди — который на поверку оказался обычным дешевым вином, — чтобы прыгать между мирами. Когда нам с Волком пришлось спасаться от Моргана из Орриса и его смертоносной палки, я прикончил последние капли. Морган не погнался за нами, и это хорошо, но мы не могли прыгнуть обратно в Долины, и вот это было паршиво. Стоял холод, лил дождь, а я был болен. Мы попытались ловить попутки, и это обернулось полной катастрофой. Первым грузовиком, что мы остановили, управлял мужик, у которого был рак. Не думаю, что сам водитель об этом догадывался, но Волк почуял сразу. Он уловил запах от человека.

— Вонь как от гнилого винограда, — сказал он мне позже.

Волк немного распсиховался, когда я попытался заставить его залезть в кабину. Нам еще повезло, что мужик не вызвал копов, а резво рванул с места, оставив сорок футов жженой резины на асфальте. Случись это в эпоху мобильных телефонов — я объяснял тебе, что это такое, Софи, — он бы точно вызвал.

После этого Волк еще несколько раз пытался залезть в машины, но ничего не выходило. После одной из таких неудачных попыток я сорвался и избил его. Я не мог причинить ему боли, по крайней мере физической, но я ранил его дух. Я знал это и все равно сделал — мне до сих пор стыдно за тот поступок. Я был истощен, меня колотила лихорадка, я буквально дошел до ручки, но в моих глазах это никогда не служило оправданием для подобного поведения. А Волк… он просто терпел. Он мог бы переломить меня пополам, но он просто терпел. Ни у кого не было столь огромного сердца, как у него. В нем сочетались сила титана и разум доверчивого ребенка. Он бывал невыносим, совершенно несносен, но как же сильно я его любил. Сказать, что он не был подходил для Америки — значит не сказать ничего. Он звал ее Страной плохих запахов.

Мне становилось все хуже. Голосовать на дороге мы больше не могли, и тогда Волк потащил меня на закорках. И не шагом — он бежал! Он был неутомим. Мы пересекли Огайо, ночуя в основном по амбарам. Дважды я пытался перенести нас обратно в Долины без волшебного сока, потому что знал: там мне сразу станет легче. Но у меня не получалось, особенно когда Волк был моим пассажиром, а бросить его я не мог.

Мы добрались до Манси, штат Индиана. Я был уже на грани полного истощения. На последние центы я купил нам немного еды и газету, принесшую еще более скверные новости: до полнолуния оставались считанные дни, а это означало скорое превращение Волка. Как ты, наверное, знаешь, Софи, Волки обязаны уходить в такие периоды, иначе они сожрут собственное стадо. А согласно «Книге доброго земледелия», тот, кто вкусит плоти своего стада, проклят вовеки.

Я увидел здание кинотеатра и подумал, что это неплохое место, чтобы перевести дух. Я мог бы поспать в темноте, пока Волк смотрит кино. Мне казалось, что фильм его очарует. Стоило соображать получше, пусть даже в двенадцать лет, но я был слишком болен.

Волк взял попкорн. С этим все прошло нормально. Он только наотрез отказался от масла. Для него оно воняло звериной мочой. Что я помню лучше всего, как ни странно, так это то, что два билета обошлись нам всего в четыре доллара.

В том мультиплексе было шесть залов, и я выбрал сдвоенный сеанс — там крутили мультфильмы режиссера по имени Ральф Бакши. Я еще подумал: «Дети обожают мультики, Волк — словно переросший ребенок, что вообще может пойти не так?»

Как выяснилось — абсолютно все.

Едва в зале погас свет, Волк заскулил. Я без конца повторял, что ему понравится, просил дать фильму шанс. Я понятия не имел, в каком он ужасе. Трейлеры он кое-как вытерпел, но сам фильм начался со страшного пожара. На экране ковали Кольца Власти, но Волк, скорее всего, решил, что это огнедышащий плунджа, и что все происходит по-настоящему. Он завопил: «Нам нужно убираться отсюда, пока мы не сгорели!»

Я приказал ему заткнуться, но толку не было. Он издал один из своих страшных волчьих воплей. К тому времени на нас пялился уже весь зал. Администратор объявил, что вызвал полицию. Я наплел что-то про то, что у моего старшего брата приступ эпилепсии, и мы выскочили наружу, в хмурый дождливый день штата Индиана. Волк был безутешен. Он чувствовал, что подвел меня. Я пытался объяснить, что это я подвел его.

— Прости, — без конца повторял он. — Я никуда не годен, чтоб меня Бог покарал, совсем никуда не годен.

Софи, я не знаю, как выразить это словами, чтобы ты поняла, но я чувствовал себя на самом краю пропасти, на пределе всего, что оставалось от моего мужества. Я был пуст, потерян и безумно скучал по матери. И в то же самое время я никогда в жизни не любил этого огромного, неуклюжего громилу сильнее, чем тогда.

Я сказал: «Ты очень даже годен, Волк», — и отрубился прямо на ходу.

Волк понес меня дальше. Ричард Слоут был мне другом, но у меня никогда не было такого друга, как Волк.

9

Когда Джек проснулся, уже наступило утро. Блокнот Софи выскользнул из его руки и валялся на полу «Бинни Динга». Он подобрал его. Выглядел он довольно потрепанным — впрочем, именно так чувствовал себя и он сам… хотя, по крайней мере, не был болен, как тогда в Манси, когда Волк уносил его прочь от кинотеатра «Таун Лайн Сиксплекс», безошибочно и интуитивно находя сеть глухих проселочных дорог.