— Эстель, вы меня вообще слышите? — Кандида всплеснула руками. — Я говорю вам, что мы должны нанять приличный экипаж. Я уже велела Гийому разузнать насчет этого. Он собирался справиться у местного аптекаря, который держит аж два приличных выезда — для себя и для супруги, но на бал они, конечно, поедут вместе.

Я похвалила ее за это, и она удовлетворенно кивнула.

На следующее утро я проспала. Обычно я вставала очень рано и шла гулять с Лютым. Но на этот раз меня разбудил стук в дверь. Волчонок зарычал из-под кровати, а вслед за этим я услышала голос Кандиды.

— Милочка, вы не поверите в то, что я вам сейчас расскажу!

Дверь открылась, и мадемуазель Беркар ворвалась в комнату. Лицо ее раскраснелось, а глаза сверкали.

— Только что принесли записку от баронессы Барбье! Она сообщает, что, возможно, на бал в Ратуше прибудут столичные гости! Может быть, даже сам император!

Глава 39

Кандида этой новостью явно была воодушевлена, и я не могла судить ее за это. Она никогда не бывала на мероприятиях, на которых присутствовал монарх, и возможная встреча с ним должна была стать для нее поистине волнующим событием.

Кажется, она не понимала, что нам на руку это отнюдь не играет. Местное общество из уважения к нам, возможно, не стало бы вспоминать о том, что случилось с моим отцом, но столичные аристократы вряд ли будут столь тактичны.

Да и глава города, занятый приемом столь важных гостей, не сможет уделить нам много внимания. А ведь я так хотела поговорить с ним о Дюране.

В то, что Ланжерси посетит сам император, сама я ни на секунду не поверила. Что ему делать в такой глуши? Да, время от времени глава государства выезжает и в отдаленные провинции, но останавливается он при этом в крупных городах.

Но само напоминание о Дариане уже вызвало у меня досаду. Даже если он не приедет сам, на балу теперь непременно найдется кто-то, кто вспомнит о том, что я едва не стала его невестой, и это станет поводом для того, чтобы меня пожалеть или надо мной посмеяться, а и то и другое было в равной степени неприятно.

По моему лицу мадемуазель Беркар поняла, что я отнеслась к этому известию совсем не так, как она сама, и чуть стушевалась.

— Да-да, милочка, я понимаю, что вам будет непросто встретиться с его величеством… Но я уверена, что он в силу своего благородства не станет переносить на вас ту ненависть, что он наверняка испытывает к вашему покойному отцу.

Ненависть? Да, вполне возможно, что Дариан действительно его ненавидит. Если, конечно, он полагает, что мой отец убил его отца и брата. Теперь в этом я уверена не была. То, что случилось несколько месяцев назад, было выгодно и ему самому, и кто знает, кто на самом деле за всем этим стоял.

Меня злило то, что за те несколько недель, что прошли с тех пор, как я прочитала письмо отца, я ничуть не продвинулась в своем расследовании. И я всё так же была ограничена в средствах. Пройдет еще какое-то время, и участники тех событий уже не смогут вспомнить подробности, которые меня интересуют.

Но я могла продвигаться вперед лишь маленькими шагами. И первый такой шаг был связан с Дюраном. Если я смогу вывести его на чистую воду и узнаю о подлинных доходах Ланжера, то это сразу изменит мое финансовое положение, и я смогу путешествовать, не ограничивая себя в средствах. И, если потребуется, смогу деньгами развязать те языки, которые предпочли молчать на суде.

До бала оставалось чуть больше суток. Кандида с самого утра заперлась в комнате с Рене, заставив бедную кухарку без конца греть тяжелые утюги и разглаживать малейшие складки на наших бальных платьях.

Я же решила воспользоваться тем, что оказалась предоставлена сама себе, и снова отправилась на болота. Перед разговором с бароном Барбье мне особенно захотелось найти цветок болотного огня — он бы помог мне отличить ложь от правды.

Лютого я оставила дома. Пока он не делал попыток выйти за пределы усадьбы, и это устраивало меня. Он был еще слишком мал, чтобы познавать большой мир. Конечно, выходить на болота было опасно и для меня, но ремонт изгороди еще продолжался, и я надеялась, что звуки пил и топоров отогнали волков от усадьбы.

Утро выдалось туманным, но теперь я уже знала, куда идти, и двигалась в нужном направлении довольно бодро. Белое марево расступалось неохотно, обнажая зеленые кочки и темные лужицы торфяной жижи.

Клочок кружева так и висел на ветке куста. Но даже без него я поняла бы, что пришла именно туда, куда было нужно. Потому что я снова увидела болотный огонь.

Сейчас, в тумане, его алый цвет выглядел чуть приглушенным. И всё равно его лепестки напоминали тлеющие в камине угли, и мне захотелось поднести к цветку озябшие руки, чтобы согреть их. Это зрелище завораживало, заставляя забыть об осторожности.

Я сделала шаг вперед и почувствовала, как земля под ногами опасно просела. До цветка оставалось совсем немного. Нужно было только опереться на длинную палку, которую я в этот раз предусмотрительно взяла с собой.