Служанка испуганно смотрела на кружку у меня в руках. Я перевела взгляд туда же и вздрогнула — травяной чай, который за время разговора должен был бы уже остыть, напротив, закипел. Жидкость бурлила, едва не выплескиваясь через края. А я, увлеченная своими мыслями, не заметила этого.

Рене и Гийом переглянулись. Мне показалось, что теперь в их взглядах, помимо страха, было и что-то еще — может быть, уважение?

Но они не задали мне ни единого вопроса, и я перешла к следующему пункту, который был мне совершенно непонятен.

— Расходы на содержание лесных кордонов — десять золотых монет, — это была немыслимая сумма. — Но сам же Дюран говорил, что в лес боятся ходить даже лесорубы, не говоря уже о приезжих торговцах. Если поместье столько тратит на лесную стражу, то в лесу должно быть безопасно.

Гийом подошел поближе к столу, заскользил по листу книги мозолистым пальцем, подслеповато вглядываясь в строчки.

— Нет никакой стражи, госпожа. Эти деньги он платит городским парням барона Барбье. Они пару раз в месяц приезжают в лес, но не для того, чтобы его охранять, а чтобы вывозить деревья. Дюран рубит столетние дубы в обход казны, вывозит их через болотные гати прямо в Ланжерси, а барону и его людям платит за молчание.

— Потому и не хочет он, чтобы через лес были хорошие дороги, — прибавила Рене. — Ежели через наш лес торговцы да путешественники станут ездить, ему будет трудно свои темные делишки проворачивать.

Масштаб воровства управляющего становился всё больше и больше. И я с сожалением должна была признать, что в какой-то степени в этом была и папина вина — если бы он уделял делам поместья чуть больше внимания, Дюран поостерегся бы так обманывать его.

— Почему вы не рассказали об этом моему отцу?

Да, он бывал здесь не часто. Но ведь бывал!

— Я однажды рассказал ему про проделки бывшего управляющего, — хмуро откликнулся Гийом. — Так его светлость так расстроился, что я пожалел о своих словах. Мне показалось, он предпочел бы этого не знать. Разумеется, он рассчитал того месье, но долго после этого ходил как в воду опущенный. А потом, когда нашел на эту должность месье Дюрана, так обрадовался. Говорил, что уж этот-то не обманет. Он был уверен, что умеет разбираться в людях.

Ох, отец был именно таким! Для него разочарование в людях было куда больнее, чем потеря доходов. Так что старый слуга, наверно, был прав. Хорошо, что отец не знал о том, что Дюран тоже был вором.

Но вот прозвучавшее в словах слуг имя главы Ланжерси меня насторожило. Смогу ли я привлечь к ответственности управляющего, если его покрывает барон Барбье?

И если изначально я собиралась сразу же вывалить на Дюрана все обнаруженные мною факты его мошенничества, то сейчас я поняла, что следует действовать более осторожно.

Поэтому, когда он на следующий день прибыл в поместье, дабы сообщить мне, что книг за прошлые годы ему пока найти не удалось (а в том, что он скажет именно это, я почти не сомневалась), я сказала ему, что ничего страшного, что я еще не успела изучить и эту, поскольку слишком занята подготовкой к балу.

И сразу заметила, как напряжение спало с его лица, а губы растянулись в улыбке.

— Вполне вас понимаю, мадемуазель Аламбер! Бал это важное событие для молодой девушки. Надеюсь, вы славно там повеселитесь. И полагаю, весьма кстати, что я не отправил в прошлом месяце деньги, вырученные на ярмарке за продажу сена, вашему дядюшке. Думаю, вы найдете на что их потратить.

Он положил на стол передо мной бархатный мешочек со звякнувшими в нём монетами. Да, это и в самом деле было кстати. Но я сильно сомневалась, что он действительно собирался отправить эти деньги дядюшке — скорее, он хотел положить их себе в карман. А сейчас решил, что такими небольшими подачками сможет усыпить мою бдительность и заставить меня позабыть о книгах с его записями.

— Благодарю вас, сударь, это просто замечательно!

Я придала лицу восторженное выражение, и это явно сработало. Теперь управляющий будет считать меня барышней, у которой в голове только балы и наряды. И пока это меня вполне устраивало.

В оставшиеся до бала дни Кандида развила такую бурную деятельность, что даже Лютый предпочитал не высовывать носа из библиотеки, опасаясь попадаться ей на глаза.

— Вы только посмотрите на это, милочка! — сокрушалась она, стоя посреди комнаты. — Мне пришлось скупить всё кружево в галантерейной лавке, чтобы скрыть эти старомодные рукава и украсить юбку. Если бы я появилась у барона Барбье в платье в его первоначальном виде, Ланжерси решил бы, что в столице до сих пор носят фижмы времен покойного императора Гюстава.

Я сидела в кресле у окна, делая вид, что усердно полирую пряжку на туфле, хотя на самом деле мои мысли были далеко. Я всё еще думала об участии барона в махинациях нашего управляющего. Может быть, он всё-таки о них не знал? Если Барбье чист, он поможет мне припереть Дюрана к стенке. А вот если нет…