— Именно так, мадемуазель, — подтвердил он. — Хотя мы использовали собственные материалы, работа нынче стоит дорого. Да и гвозди пришлось особо заказывать в кузнице.

— Вот только изгородь никто не ремонтировал, — я подняла на него глаза, и Дюран осекся. — Ее начали чинить только после нашего приезда мужчины из Канзака, которых нанял Гийом за несколько медяков.

Лицо управляющего мгновенно побагровело. Он открыл рот, переводя взгляд с меня на Кандиду и обратно. Его наглая уверенность чуть поколебалась.

— Право же, мадемуазель, я не понимаю, как так получилось, — забормотал он. — Должно быть, люди, которых я нанял, меня обманули. Они заверили меня, что изгородь была починена.

— Разве вам не следовало убедиться в этом лично? — строго спросила Кандида.

— Да-да, конечно, — закивал он, — но из-за своей лихорадки я редко могу позволить себе выезжать из Ланжерси. Но не беспокойтесь, я завтра же встречусь с этими мошенниками и потребуют деньги назад.

— Хорошо, месье, — согласилась я. — Эти семь серебряных монет нам сейчас не помешают. А сейчас я хотела бы взять с собой записи трат поместья за последние три года.

— О, мадемуазель, это не так-то просто сделать. Ваш батюшка никогда ими не интересовался и не требовал, чтобы я их хранил. Поэтому я так сразу и не вспомню, где они у меня. Возможно, на чердаке или в подвале. Держать всё в кабинете нет никакой возможности. Но я непременно найду их в ближайшие дни и привезу их вам в Ланжер.

Но я снова ему не поверила. Не удивлюсь, если он привезет мне книги, которые будут основательно изъедены мышами именно на тех страницах, где записаны расходы, которых на самом деле не было.

— Буду вас ждать, месье, — сказала я, поднимаясь. — А эту книгу я заберу с собой сразу. Насколько я успела заметить, тут есть записи и за прошлый год.

А теперь краснота сбежала с его лица, и оно стало почти бледным.

Кандида поднялась следом за мной, гордо вздернув свой длинный нос. Она смерила управляющего уничижительным взглядом.

— Надеюсь, ваша лихорадка, месье, пройдет до того, как вы нанесете нам визит, — произнесла она. — Мне бы не хотелось заразиться ею в преддверии бала, на который нас пригласил барон Барбье.

Мы вышли на крыльцо. Кандида бормотала что-то о том, что в нынешние времена, увы, никому нельзя доверять. И в этом я была с ней совершенно согласна.

Но то, что управляющий оказался вором, было скорее хорошо, чем плохо. Ведь это означало, что реальные доходы Ланжера были выше, чем мы изначально думали. Быть может, поместье было убыточным лишь на бумаге?

Дорогие читатели! Хочу рассказать вам о своей новинке в жанре славянского фэнтези! Буду рада, если она вам тоже понравится.

«Ни кола ни двора»

— Болезная она, князь. А вам наследник нужен. Вы лучше на другую нашу дочь поглядите!

Я оказалась в 16 веке в теле старшей дочери боярина, которая должна была выйти замуж за красавца-князя. Повезло?

Как бы не так. Мачеха перед женихом опорочила, и теперь под венец с ним пойдет уже моя единокровная сестра. А меня прогнали со двора. И сейчас у меня нет ничего, кроме смекалки и знаний из 21 века.

Но те, кто отравил Ульяну, в тело которой я попала, еще пожалеют. Долг, как говорится, платежом красен.

Теперь моя семья — маленькая девочка-найденыш, да кот, оказавшийся не нужным прежним хозяевам. И мы будем держаться друг за друга и строить счастье на пустом месте.

Книга находится тут

Глава 37

На следующее утро после завтрака я расположилась в своей библиотеке с конторской книгой, которую я забрала у управляющего. Я надеялась, что на свежую голову информация в ней станет мне более понятной. Но нет, ряды написанных рукой месье Дюрана цифр по-прежнему казались мне чем-то вроде ребуса, разгадать который я была не в состоянии.

На уроках в пансионе всё казалось гораздо более простым. Там мы записывали в тетрадки расходы на жалованье горничным, стоимость фунта свечей или телеги дров. Изначально предполагалось, что каждая из этих цифр имеет под собой реальные основания и наша задача заключалась лишь в том, чтобы сложить всё это, сравнить с цифрами дохода и, если вдруг расходов оказывалось больше, то нужно было придумать, на чем можно сэкономить.

Но в этой книге каждое число могло оказаться фикцией, и я понятия не имела, как можно было всё это проверить, не заблудившись в этом лабиринте из цифр.

Я подперла голову кулаками и вздохнула.

— Налог на болотные гати по указу от четырнадцатого года… уплачено золотом… списано в убыток по причине недоимки с деревни Канзак, — вслух прочитала я, чувствуя, как от напряжения начинает ломить в висках. — Но если налог уплачен, почему это списано в убыток? И что значит недоимка, если на другой странице стоит отметка о приеме тридцати мешков овса?

Цифры расплывались. Медные, серебряные и золотые монеты скакали по страницам, словно заколдованные. Я впервые так остро чувствовала себя тупицей. Отец всегда говорил, что знание — это щит, но мой щит оказался дырявым.