— Ежели хозяин почивает, так разбудите его! — перебила ее Кандида, бесцеремонно отодвигая служанку локтем и проходя внутрь. — А мы подождем его. И подайте нам чаю.

Дверь в конце коридора распахнулась, и в проеме появился дородный мужчина лет пятидесяти с круглым лицом, пышными бакенбардами и круглым брюшком, обтянутыми шелковым жилетом. Никаких признаков лихорадки в его облике не наблюдалось.

— Месье Дюран! Тут к вам… из Ланжера!

Девушка не назвала моего имени. Быть может, она не запомнила его. И мне пришлось назвать себя самой.

— Я Эстель Аламбер, месье Дюран.

— Ваша светлость! — воскликнул он, должно быть, надеясь польстить мне этим обращением, на которое я уже не имела права. — Какая неожиданность! Какая честь для моего скромного дома! Ну что же ты стоишь, Рози? Немедленно зажги в кабинете свечи и растопи камин! Право же, мне ужасно неловко, что я невольно заставил вас, ваша светлость, приехать сюда самой.

Он явно не ожидал, что я нанесу ему визит и не счел нужным к этому подготовиться.

Я не знала, с какой роскошью были обставлены его столовая и гостиная, но в кабинете, куда он нас провел, стены были обиты зеленым сукном, а у окна стоял массивный стол, заваленный бумагами.

Я села в предложенное кресло, уже почти сжимая кулаки. Конечно, нельзя было исключать того, что у месье Дюрана имели собственные средства, доставшиеся ему от родителей или являющиеся приданым его супруги, но я сильно сомневалась, что при наличии таковых, он взялся бы за такое неблагодарное дело, как управление убыточным поместьем.

— Ну, что же, господин Дюран, — холодно улыбнулась я, — расскажите нам, почему Ланжер, судя по документам, которые вы регулярно отправляли моему отцу, приносит одни убытки?

Глава 36

Управляющий тяжело вздохнул, но посмотрел почему-то не на меня, а на Кандиду, словно искал у нее поддержки.

— О, мадемуазель Аламбер, вы еще так юны, что вам трудно понять всю тяжесть ведения хозяйства в наших местах. Леса тут дикие, волки лютуют. Из-за болот и частых дождей дороги особенно нуждаются в регулярном ремонте. Но лесорубы боятся идти в чащу. Вот и получается, что торговцы не ездят ни к нам, ни от нас — это выходит слишком дорого. Непроходимые топи, нападения хищных зверей — всё это мешает торговле. И если прежде ваш папенька значительную часть приносимых поместьем доходов тратил на латание мостов и дорог, то ваш дядюшка за эти несколько месяцев не разрешил мне взять на эти цели ни монеты. Я сам, почитай, из своего кармана доплачиваю, чтобы усадьбу содержать.

Его монолог произвел на мадемуазель Беркар нужное впечатление, и она сочувственно поддакнула:

— Да, мы уже успели заметить, что места тут глухие. Я уже жалею, что мы приехали сюда.

Я же усмехнулась и обвела взглядом кабинет, в котором мы сидели:

— Но, как я погляжу, карман у вас отнюдь не пустой.

Если месье Дюран и смутился, то я не заметила этого. Но он обиженно поджал губы.

— Этот дом принадлежит моей супруге, мадемуазель. Ее отец был богат и выделил ей щедрое приданое.

Возможно, это на самом деле было так, но я ему не поверила. Он не производил впечатления человека, которые способен заинтересовать очень состоятельную невесту.

— Могу ли я ознакомиться с книгой доходов и расходов Ланжера, месье?

— Да, разумеется, — кивнул он, — но не думаю, что вы там что-нибудь поймете. Есть такая важная наука, которая называется бухгалтерией. Она требует, чтобы все записи о том, что происходит в поместье, велись по особым правилам, которые неведомы тем, кто эту науку не изучал. Так что даже ваш отец в эту книгу заглядывал редко.

О, да! Он любил совсем другие книги — древние, касающиеся истории или магии. А еще он чересчур доверял людям, и именно это его и погубило.

— Я постараюсь разобраться, месье. В пансионе на уроках экономики домашнего хозяйства нам давали основы бухгалтерского учета.

Я снова пожалела о том, что серьезно стала относиться к этой дисциплине лишь на завершающем этапе обучения. Прежде же я полагала, что все эти дебеты и кредиты благородной девушке пригодиться не могут.

— Ну, что же, как вам будет угодно, мадемуазель, — управляющий не слишком охотно поднялся со стула, на котором сидел, подошел к шкафу и достал оттуда толстую конторскую книгу. Открыв ее на странице с текущими записями, он положил ее передо мной.

Мой взгляд скользнул по ровным строчкам с цифрами. Не знаю, что именно я ожидала увидеть, но я почему-то была уверена, что смогу разобраться с его записями. Однако это оказалось не так. Записанные на странице числа мне ни о чём не говорили.

Мое внимание привлекла лишь одна запись, которую я смогла понять.

— Месье Дюран, здесь написано, что в прошлом месяце на ремонт изгороди с восточной стороны усадьбы было потрачено семь серебряных монет, которые вы взяли из доходов от продажи древесины.