— О, нет, возможно, мадемуазель! — улыбнулся библиотекарь, явно радуясь тому, что может сообщить мне то, чего я не знала сама. Правда, в нынешние времена, когда магии становится всё меньше и меньше, знатные роды предпочитают заключать браки между в рамках одной стихии, чтобы усилить ее. Поэтому огневики женятся на огневиках, а воздушники на воздушниках. Да и магия у женщин теперь, увы, почти не встречается. Прежде же случалось всякое, и тогда потомству передавалась преимущественно стихия того родителя, который был магически сильней. Именно так и случилось с родом Аламберов. Теперь никто уже и не вспомнит, что когда-то они были магами огня.

Он сказал именно то, до чего я додумалась сама, и я почувствовала удовлетворение и даже некоторую гордость. Прежде я и подумать не могла, что когда-то во мне проснется магия.

Теперь, обладая даже крохами магия огня, я уже могла бы выйти замуж отнюдь не за барона. Ради этой магии какой-нибудь сильный род охотно согласился бы забыть о том, что мой отец совершил преступление перед короной и был казнен.

Но нет, замуж я не собиралась. И поэтому мне нужно сделать так, чтобы о моей магии никто не узнал. Особенно Кандида, которая наверняка сразу же сообщила бы об этом дядюшке.

— А может ли маг обладать сразу двумя стихиям? — от этой мысли у меня перехватило дыхание.

Но молодой человек отрицательно покачал головой.

— Да, я читал, что прежде такое случалось. Более того, в древних книгах написано, что когда-то были маги-полностихийники — те, которые владели магией всех четырех стихий. Но сейчас поверить в это уже решительно невозможно. Хотя я вполне допускаю, что в ком-то из Аламберов может проявиться и магия огня, и магия воды. Но одна из стихий наверняка будет слишком слабой.

Тут он посмотрел на часы, а следом за ним это сделала и я. Было уже четыре часа! А библиотека работала до трех! А я-то еще удивлялась, почему моего собеседника не отвлекали другие посетители!

— Простите, сударь, я задержала вас на целый час, — я почувствовала себя неловко.

— Ну, что вы, мадемуазель! — запротестовал он. — Мне было очень приятно с вами беседовать. К сожалению, сейчас уже нечасто встретишь такой интерес к местной истории. Должно быть, вы пишете реферат, заданный вам учителем в пансионе?

Я позволила ему думать именно так, и он продолжил:

— Род Аламберов один из самых славных в Сильвании, и мне искренне жаль, что предыдущий герцог окончил свои дни столь печально. Сам я не был с ним знаком, но мой дядюшка, который тоже работал в этой библиотеке, отзывался о его светлости весьма уважительно. Дядя говорил, что герцог в свои редкие визиты в Ланжер непременно заглядывал сюда и с удовольствием проводил время за чтением старинных книг.

Он не знал, с кем разговаривает, и мне было приятно, что он отозвался о моем отце с такой теплотой.

— А еще жаль, что у его светлости не было сына. Насколько я знаю, титул сейчас перешел к боковой ветви рода и достался младшему брату покойного герцога. А вот о нём мой дядя отзывался не слишком хорошо, хоть и видел его лишь один раз. Он рассказывал мне, что однажды его светлость пришел сюда вместе с братом, и тот не проявил к книгам ни малейшего интереса, проспав несколько часов вон в том кресле за шкафом, — и он указал мне на старое кресло с выцветшей обивкой.

Это был так похоже на дядю Джонатана, что я не смогла не улыбнуться.

— Боюсь, вы ошибаетесь, сударь, и даже будь у прежнего герцога сын, он вряд ли смог бы получить герцогский титул. После того преступления, в котором обвинили его светлость, это наверняка было бы невозможно.

Я намеренно сказала, что его «обвинили в преступлении», а не «совершил преступление», но молодой человек не придал этому значения.

— Да, возможно, вы правы, — согласился он. — Но если бы он был силен магически, то у него бы оставалось право вызова.

— Что? — не поняла я. — Право вызова?

Я никогда не слышала ни о чём подобном и теперь чувствовала себя невеждой.

— О, мадемуазель, — снова распалился библиотекарь, — это очень древняя и тоже почти забытая традиция! В одном из старых законов Сильвании предусмотрена возможность для любого представителя рода бросить вызов его главе. И тогда они сходятся в магическом поединке, победитель которого получает место силы рода.

— Место силы рода? — снова переспросила я.

— Это поместье, в котором находится источник магии рода, — принялся объяснять мой собеседник. — Для рода Аламберов это Тавери.

От волнения мне стало трудно дышать.

— А титул? Если поединок выигрывает не глава рода, кому достается титул?

Молодой человек вздохнул:

— С титулом всё не так однозначно, мадемуазель. Тут всё остается на усмотрение его величества.

Конечно, это было безумием — позволить себе даже просто помечтать об этом. И я всё еще мало что понимала. Но искорка надежды уже вспыхнула в моем сердце.

— Вы сказали, что это почти забытый обычай. Но почему? Неужели среди боковых ветвей родов не находится охотников завладеть такими сокровищами?