Мне казалось это очевидным, и я ждала, что сестра согласится со мной. Но она покачала головой.

— Боюсь, отец написал это, чтобы тебя успокоить. Он не хотел, чтобы его ошибка тяжким грузом лежала на твоем сердце. Если ты прочитала оба письма, то не могла не заметить, что в моем папа ни словом не упоминает о своей невиновности.

Да, это удивило и меня саму. Но, возможно, письмо Ирен он написал раньше, и тогда он еще по каким-то причинам не готов был сказать правду. Да мало ли какие объяснения этому могли быть!

— Ренни, но что, если он действительно невиновен? — прошептала я. — Тогда то, что его казнили, ужасно вдвойне.

— Не тешь себя иллюзиями, Эсси! Даже если на мгновение допустить, что это правда, то мы всё равно ничего не сможем с этим сделать. Был суд, и если он вынес столь серьезный приговор, то, значит, для этого были какие-то основания. И лучшее, что мы можем сейчас предпринять, это постараться сохранить отца в своей памяти таким, каким он был раньше. А всё то, что случилось несколько месяцев назад, нужно забыть. Ты же читала — сам папенька тоже хотел именно этого.

— Но, Ренни…

Сестра подошла к камину, в котором горел огонь, и швырнула туда письма, прежде чем я успела ее остановить. Я вздрогнула.

— Так будет лучше, Эсси! — сказала она.

Она смотрела на меня с беспокойством. Наверно, думала, что я брошусь к камину и попытаюсь письма спасти. От волнения она даже не заметила, что эти тексты были написаны не рукой отца. Это были всего лишь сделанные мной копии.

Но когда я смотрела, как они горели, я поняла одно — мы с сестрой уже не могли быть вместе. Теперь мы поодиночке. Каждая сама за себя.

Глава 21

Моего утреннего отсутствия никто, кроме Ирен, не заметил. Я ожидала, что за ужином дядя вернется к теме моих занятий с Наоми по проваленным ею предметам, но этого не случилось. Мне показалось, что Джонатан вообще потерял интерес в этой теме, что было странно.

Но вскоре ситуация прояснилась. И первой проболталась как раз кузина.

— Должно быть, Эсси, ты прождала меня сегодня всё утро с учебником авелонского? Ну, прости! У меня были более важные дела.

Она заявила об этом безо всякого сожаления, скорее с гордостью.

— А важные дела — это покупки новых шляпок и перчаток? — хмыкнул Брайан.

— Это очень важное дело, — подтвердила, развернувшись к нему, Наоми, — если речь идет о том, чтобы произвести впечатление на будущего жениха!

Жениха? А вот это было чем-то новым!

— Ах, да, — улыбнулась кузина нам с Ирен, — вы же еще не слышали эту новость! Возможно, скоро я выйду замуж, и тогда мне вовсе не нужно будет возвращаться в пансион.

Судя по вполне довольным лицам дяди и тети, им этот план тоже определенно нравился.

— Значит, ты выходишь замуж? — удивилась я.

— Да, Эсси! — просияла Наоми. — Можно ли было такое представить столь быстро, правда? Бальный сезон еще не начался, а интерес ко мне уже проявил один из самых блестящих холостяков столицы.

— Не понимаю, чему ты радуешься? — пожал плечами ее брат. — Разве этот холостяк не староват для тебя? О чём вы вообще будете с ним разговаривать? И его репутация отнюдь не безупречна.

Наоми покраснела и бросила на него гневный взгляд.

— Не смей говорить подобных глупостей! Он во всех отношениях лучше тебя. Что же касается разговоров, то замуж выходят вовсе не для того, чтобы вести с мужем заумные беседы.

Ссора была близка, и Ирен поспешила вмешаться.

— И кто же этот счастливчик, которому удалось покорить твое сердце?

И тут мне показалось, что кузина смутилась и, прежде чем что-либо сказать, переглянулась с Кэрол. И именно тетя ответила на этот вопрос.

— Это маркиз Шарлен, дорогая! Надеюсь, ты не станешь держать на Наоми обиду? Я знаю, что вы были помолвлены, но это в прошлом. Этот брак выгоден для всех Аламберов, и было бы неразумно от него отказываться.

Я посмотрела на сестру и заметила, как изменилось ее лицо. Она любила Шарлена и, кажется, до сих пор переживала, что их брак не состоялся. И будь в Наоми хоть сколько-то такта, она поняла бы, что нужно было подготовить Ирен к этому разговору.

Мне захотелось обнять сестру, но такой жест только еще больше расстроил бы ее. Сейчас она хотя бы пыталась казаться невозмутимой.

— Да, — вступил в разговор дядя, — поговаривают, что Шарлен вот-вот войдет в состав правительства. Не удивлюсь, если однажды он станет первым министром.

Губы Наоми снова изогнулись в улыбке, словно только что похвалили ее саму.

— С чего бы Ирен на меня обижаться? — сказала она. — Его сиятельство сам стал искать этого брака. И наверняка, дорогая кузина, что он вовсе не любил тебя, и расторг помолвку в том числе и по этой причине.

Это было слишком даже для нее, и Кэрол с Джонатаном потупили взоры. А Ирен, белая как мел, сделала вид, что ее не ранили эти слова.