Первая почтовая карета в столицу отправлялась в семь утра, так что я раньше обычного легла спать и встала с рассветом. Я хотела выйти из пансиона никем не замеченной, но стоило мне одеться, как девочки повскакивали со своих кроватей.

— Вот, возьми! — на раскрытой ладони Мюриэль лежала горстка медяков. — Этого должно хватить на билет до Альберсвиля.

Я вздрогнула. Я не говорила им о своих финансовых проблемах, и то, что они догадались об этом сами, тронуло меня.

— Нет, не нужно, — во мне вдруг некстати проснулась гордость.

Но Мюриэл вложила деньги мне в руку.

— Спасибо! — слёзы душили меня, но мне почему-то было стыдно показать свою слабость. — Я никогда этого не забуду.

Я подхватила саквояж и почти выбежала из комнаты. В привратницкой мы с месье Гораном еще раз условились о встрече в столице, и он пожелал мне счастливого пути.

Я вышла на улицу и заспешила к почтовой станции, но на аллее, что вела к мосту через реку Биару, мне пришлось остановиться еще раз, потому что навстречу мне двигался месье Анкей. Он проживал в городе и сейчас шел на работу.

Наверно, если бы он увидел меня издалека, то предпочел бы свернуть в сторону и пройти другой дорогой. Он первым кивнул, приветствуя меня, и тут же отвел взгляд.

Я могла бы пройти мимо него. Но я остановилась.

— А сами вы, месье, тоже подписали такую бумагу?

Лицо его стало белее рубашки. Я была уверена, что он не станет отвечать на мой вопрос. Но он ответил.

— Да, мадемуазель! И я считаю, что поступил правильно.

Я не собиралась судить его за это, но знала, что он будет судить себя сам. Впрочем, это было уже не мое дело.

Глава 18

Денег как раз хватило и на билет до Альберсвиля, и на пирожок, что я купила в маленьком городке Сорсо, где почтовая карета сделала получасовую остановку. На этот раз весь путь я проделала в полном молчании, благо, что никто из моих попутчиков не выражал желания поговорить.

Большую часть времени я дремала. А в перерывах между сном пыталась понять, знают ли уже Ирен и дядя о том, что случилось в пансионе. Надеялась, что еще нет.

Но стоило мне только переступить порог дома, который еще недавно был нашим, как я поняла, что этим надеждам не суждено было сбыться. Дядя Джонатан встретил меня на лестнице, что вела из вестибюля на второй этаж, и лицо его было мрачнее грозовой тучи. А за его спиной стояла такая же нахмуренная Кэрол.

— Я не велел закрыть перед тобой двери этого дома, Эстель, лишь потому, что ты еще очень молода и вряд ли понимаешь, какую ошибку ты совершила. Но мне хотелось бы верить, что ты уже сожалеешь о том, как поступила, и в дальнейшем будешь более осмотрительна.

Он ждал от меня подтверждения, но я упрямо молчала. Я пыталась понять, каким образом им стало известно об этом столь скоро, и не находила объяснений.

Так и не дождавшись от меня ни слова, Джонатан бросил:

— Отправляйся к себе и подумай над своим поведением!

Он развернулся и удалился. А следом за ним, укоризненно покачав головой, ушла и тетя.

Я поднялась в свою комнату, открыла дверь и застыла на пороге. Мне показалось, что я ошиблась. Вместо привычного мне интерьера, выдержанного в спокойных тонах, я увидела нечто совсем другое.

Я сделала шаг назад и наткнулась на Ирен.

— Теперь это комната Наоми, Эсси! — сказала она. — Дядюшка велел сделать тут ремонт к ее возвращению из пансиона.

Нечто подобное я предполагала еще в Биарнсе, так что не сильно этому удивилась.

— Пойдем сначала ко мне, — продолжила сестра. — Нам нужно поговорить. А потом я покажу тебе твою новую комнату.

Я послушно пошла за ней, сняла плащ и шляпу, села на кровать. Мне отчаянно хотелось спросить Ирен о папенькиных письмах, но пока я еще не была готова к этому разговору. Поэтому спросила другое.

— Как вы узнали так быстро о том, что случилось в пансионе? Ведь экзамен состоялся только вчера.

— Наоми передала письмо с посыльным герцога Верье, который прибыл в столицу еще вчера вечером. Насколько я поняла, она подружилась с дочерью его светлости. Я понимаю, что ты устала в дороге и предпочла бы отдохнуть, но, Эсси, я просто не могу сейчас промолчать! Понимаешь ли ты, что наделала?

— Они хотели, чтобы я отказалась от папеньки!

Я еще думала, что Ирен не знала этого. Ведь Наоми могла обрисовать ситуацию совсем по-другому.

Но сестру не удивили мои слова.

— Да, я знаю, Эсси! Это было ужасно жестоко с их стороны, но если таковы правила пансиона, то ты должна была их принять! Тебе следует перестать цепляться за прошлое! Отцу уже всё равно, а ты этим поступком испортила свое будущее.

— Значит, ты на моем месте отказалась бы? — тихо спросила я. — Как отказалась от последних писем отца, которые тебе принесли?

Я встала с кровати и теперь стояла напротив сестры, глядя ей прямо в глаза. Она испуганно охнула, поднесла руку к губам, а потом долго молчала. Придумывала себе оправдания?