В кабинете, помимо директрисы, были ее помощница мадемуазель Ришо месье Анкей и герцог Верье.

— Прежде всего, мне хотелось бы поздравить вас, мадемуазель, с успешной сдачей выпускных экзаменов, — мадам Бонсон заметила мое волнение и ободряюще улыбнулась.

— Благодарю вас, мадам! — я сделала книксен и задышала чуть свободнее.

— Нам осталось выставить лишь отметки по прилежанию. А поскольку вы всегда были похвально прилежны, то я надеюсь, что и здесь мы сможем поставить вам высший балл.

Надеется? Я не очень поняла, что она хотела сказать. Если у нее не было ко мне никаких претензий, то какие сомнения у нее могли быть в этой отметке?

— Дело в том, Эстель, что сегодня днем мы вспомнили об одном важном правиле, прописанном в Уставе нашего пансиона. «Всякая воспитанница, а также лица преподавательского состава, обязаны удерживаться от совершения поступков, которые могут свидетельствовать об их злом умысле в отношении Его величества, короны или органов государственной власти, равно как и не допускать связи с лицами, имеющими подобный умысел». Нарушение же этого правила приводит к лишению всех баллов за прилежание.

Она сделала паузу и посмотрела на меня, явно ожидая какого-то комментария с моей стороны.

— Мадам, я никогда не злоумышляла против его величества или государства! — пробормотала я, не понимая, что еще они хотят от меня услышать.

— Мы не сомневаемся в этом, мадемуазель Аламбер, — вступила в разговор мадемуазель Ришо. — Но против короны злоумышлял ваш отец.

Я вспыхнула. Сначала они позволили мне вернуться в пансион и сдать экзамены, а теперь сообщали мне, что я не имею права на получение аттестата? Было трудно поверить в подобную жестокость.

— Нет-нет, Эстель! — поторопилась уточнить директриса. — Мы вовсе не собираемся лишать тебя аттестата. Ты всегда была первой ученицей пансиона, и я надеюсь, что и останешься таковой и получишь документ под первым номером. Мы всего лишь хотим, чтобы ты подтвердила, что не разделяешь взглядов своего отца.

— Простите, мадам? — я нахмурилась.

— Что же тут непонятного, мадемуазель? — нетерпеливо воскликнул месье Анкей. — Вы должны подписать документ, в котором вы отречетесь от человека, который носил имя Генриха Аламбера. Он совершил ужасное преступление, и мы не сомневаемся, что вы сами предпочли бы не иметь с ним ничего общего.

Они хотели, чтобы я отреклась от своего отца? Я переводила взгляд с одного лица на другое. Мадам Бонсон была смущена, мадемуазель Ришо безучастна, месье Анкей заметно нервничал. Из всех присутствующих лишь герцог Верье не произнес ни единого слова. Но наверняка именно он и вспомнил об этом правиле, о котором сама директриса позабыла.

А мадемуазель Ришо уже пододвигала в мою сторону чистый лист и перо с чернилами.

— Вы сомневаетесь, мадемуазель? — изумилась она. — Разве вы не осуждаете то, что сделал ваш отец?

— Примите правильное решение, Эстель, — сказала мадам Бонсон. — Вы столько лет шли к этому аттестату, что было бы неразумно отказаться от него именно сейчас.

Глава 17

Отец мечтал о том, чтобы я получила аттестат этого пансиона. Он всегда ратовал за то, чтобы возможность получить достойное образование была не только у мужчин.

Но готова ли я получить аттестат такой ценой? Я обдумывала это минуты две, не меньше. И поняла, что нет, не готова.

Да, Ирен будет расстроена, а дядя взбешен. Как же — ведь сам его величество разрешил мне продолжить обучение тут! А может быть, это именно он и потребовал, чтобы я прошла через эту процедуру?

Но я не собиралась вытравливать из своего сердца память об отце. Даже если он совершил что-то ужасное, в чём я совсем не была уверена.

— Мадемуазель Аламбер! — прервал затянувшееся молчание герцог Верье. — Так вы будете подписывать это или нет? Нам давно пора приступить к обеду!

— Конечно, она подпишет! — поторопилась вступиться за меня мадам Бонсон. — Эстель, милая, вас это ровным счетом ни к чему не обязывает. Обычная формальность. Мы приложим этот документ к вашему делу, только и всего.

Но она и сама прекрасно понимала, что это не просто бумажка. Поэтому и избегала встречаться со мной взглядом. Я понимала, что она желала мне добра, но заплатить за это добро такую цену я не могла.

— Благодарю вас за участие, мадам! — я попыталась улыбнуться. — Но, кажется, мне не суждено получить аттестат вашего пансиона. И раз так, то я могу покинуть Биарнс, не дожидаясь выпускной церемонии?

Директриса растерянно кивнула. А мадемуазель Ришо сказала:

— Да, мы подготовим для вас справку о прослушанных курсах.

Обычно со справкой выпускали тех, кто провалился на экзаменах или отчислялся за неудовлетворительное поведение. Выйти из пансиона со справкой прежде было для меня символом позора. Об этом непременно становилось известно в высшем обществе столицы.