Мне захотелось вырваться из душного здания и прогуляться по аллеям маленького парка, что окружал наш пансион. И когда я оказалась в привратницкой, я остановилась возле месье Горана и выдохнула:

— Пятерка! Я получила пятерку, месье!

— Ничуть в этом не сомневался, мадемуазель! — улыбнулся он.

А потом вдруг погладил меня по голове. Ровно то же самое наверняка сделал бы папенька, и от этой грубоватой ласки у меня на глазах выступили слёзы.

— Вам сегодня пришло письмо, мадемуазель! — сказал он, смутившись не меньше меня. — От вашей сестрицы.

Он скрылся в коморке, а потом вышел оттуда с пачкой доставленной утром корреспонденции. Он разложил ее на столе и среди десятка писем нашел то, что было адресовано мне.

Я взглянула на имя отправителя. Да, оно было от Ирен.

— Благодарю вас, месье Горан! А можно я возьму почитать еще и газету? Обещаю, что буду аккуратной и не испачкаю ее.

Газеты мы могли читать в библиотеке пансиона, но туда они попадали уже после того, как их прочитают мадам Бонсон и учителя. Прежде я не особо интересовалась новостями, но после ареста отца просматривать первые полосы газет вошло у меня в привычку.

— Возьмите, мадемуазель! — кивнул привратник. — Только верните ее мне, прежде чем госпожа директриса выйдет с экзамена.

Я взяла письмо и газету, вышла на улицу и села на скамейку под каштаном. Я знала, по какому поводу Ирен мне написала. Наверняка она сообщала, что приедет в Биарнс на церемонию вручения аттестатов, которая всегда проходила с большой торжественностью.

Еще совсем недавно я обрадовалась бы этому, а сейчас испытывала смешанные чувства. Мне нужно было серьезно поговорить с сестрой, но сделать это я предпочла бы дома, а не в пансионе.

И когда я, вскрыв письмо, прочитала, что Ирен не сможет приехать на церемонию («Эсси, ты же понимаешь, что в нынешних обстоятельствах мы не можем позволить себе такие траты»), то почти обрадовалась этому.

Столичные газеты до сих пор продолжали писать о заговоре против императорской семьи, ибо суд над некоторыми его участниками продолжался, поэтому я совсем не удивилась, что именно этому была посвящена статья на первой полосе. В ней сообщалось о том, что нескольким десяткам обвиняемых были вынесены приговоры в виде каторжных работ или ссылки на разные сроки в зависимости от тяжести преступления.

После казни отца мое сердце уже не содрогалось от таких новостей. Этим людям хотя бы было позволено жить, пусть и вдали от родных домов.

Я скользнула взглядом по фамилиям осужденных. Граф Роштор, шевалье де Канзер, барон Авельяни. Никого из них я не знала лично, но среди них были представители весьма древних фамилий. А еще среди них были военные. Капрал Вариан, сержант Сезаро, лейтенант Анкей.

Что? Анкей? Это была довольно редкая в Сильвании фамилия. Неужели среди участников заговора был родственник учителя артефакторики?

Глава 16

Спросить об этом мне было не у кого. В газете же никаких подробностей не приводилось — лишь скупое перечисление фамилий заговорщиков. Я пролистала ее до последней страницы. Открытие бального сезона, анонс театральной премьеры, светские сплетни — неужели это когда-то меня интересовало?

Я вернула газету месье Горану и прошла в свою комнату. Там уже были Мюриэль и Констанс. Мы ждали с экзамена только Тиану. Оценки порадовали всех нас, и теперь уже можно было вздохнуть с облегчением и начать собирать вещи, дабы выехать из Биарнса сразу же, как только в наших руках окажутся аттестаты.

Мне было неловко признать, что на этот праздник ко мне никто не приедет, но оказалось, что соседки тоже не ждали своих родных. Зато они были полны надежд на те перспективы, что открывало им окончание пансиона.

Мюриэль собиралась замуж. Чуть смущаясь, она сказала, что ее сердце уже было отдано одному молодому дворянину. Он был выше по статусу, но, учитывая наличие у нее магии, а теперь еще и аттестата престижного пансиона, можно было надеяться на то, что этот брак окажется возможным.

Констанс же хотела стать гувернанткой. Ее матушка уже нашла приличную семью, в которую она могла поступить в услужение, и девушка была горда тем, что скоро станет сама зарабатывать себе на хлеб.

А вот выслушать планы Тианы мне не удалось, ибо когда она вернулась с экзамена, то велела мне срочно идти в кабинет директрисы.

— Что-то случилось? — мой голос предательски дрогнул.

Вызов в кабинет Бонсон был чем-то из ряда вон выходящим. Столь неожиданно меня не вызывали туда ни разу, и в голову сразу полезли дурные мысли.

Комиссия решила аннулировать результат сегодняшнего экзамена? Но по какой причине? От месье Анкея я ничего хорошего не ждала. Может быть, он сумел убедить мадам Бонсон, что мои знания никак не соответствуют отличной отметке?

Порог директорского кабинета я переступила с робостью, которая скорее подходила ученице первого класса, а не выпускнице пансиона.

— Вы звали меня, мадам?