— Ну, а чего же не отдать? Они писаны вам и мне без надобности. Но в столицу я попаду только через месяц, когда у меня будут четыре выходных. А до тех пор не смогу оставить работу. Мне не так-то просто было сюда наняться. Тут прежде работал мой троюродный брат, но он недавно женился на вдове лавочника и взялся за торговлю. Вот меня и присоветовал. А мадам еще не сразу меня взяла, очень уж ее моя прежняя служба смущала.

Я едва понимала, что он говорил. И, кажется, не могла сдержать глупой улыбки. Я смогу прочитать письмо отца!

— Я буду вам очень благодарна, месье! У меня есть немного денег, и я…

— Да не нужно мне ничего, мадемуазель, — отмахнулся он. — Я сделал это не ради денег. Да и стыдно мне будет взять их от вас. Ваш отец однажды назвал меня своим другом. Вы только подумайте, мадемуазель — он сиятельный герцог, а я тюремный страж? А он не погнушался пожать мне руку.

Он тоже расчувствовался, и я отвернулась, чтобы его не смущать.

— Вот только, мадемуазель, вы не надейтесь, что из этих писем узнаете что-то важное. Нет в них ничего особенного.

— Вы что же, читали их? — нет, я не рассердилась на него за это, но, наверно, в моем голосе всё же прозвучал укор.

— А как же, мадемуазель? Я прочитал их еще в тюрьме. Ваш отец сам настоял на этом. Он хотел, чтобы я знал, что он не написал ничего незаконного. Там только то, что любой любящий отец мог написать своим дочерям.

— Это именно то, сударь, что я и хотела бы прочесть. Но, простите, я всё еще не знаю вашего имени.

По его бледным, потрескавшимся губам пробежала слабая улыбка.

— Меня зовут Жак Горан, мадемуазель.

— Благодарю вас, месье Горан, — я постаралась вложить в свои слова как можно больше тепла.

Если бы это было прилично для барышни, я тоже пожала бы ему руку. Но вместо этого я сделала книксен.

В глубине коридора скрипнула еще одна дверь, и я, подхватив ведро, бросилась к лестнице. Оставив в каморке рабочие инструменты, я вернулась в свою комнату и взяла учебник авелонского языка. Но я не понимала ни слова из того, что было написано в книге.

Но, как ни странно, я слышала то, что говорили соседки — они готовились к завтрашнему уроку по авелонскому, и я даже ухитрялась как-то поправлять их неправильное произношение. Но думала я о своём.

Дорогие читатели! Знакомлю вас с потрясающей книгой нашего литмоба "Из овцы в волчицу"!

Казни меня дважды, дракон

В семнадцать меня объявили Святой, через год заключили мою помолвку с молодым королем-драконом, дали дом, похожий на дворец, и графский титул. Неплохая карьера для дочки деревенского кузнеца, не так ли?

Но спустя несколько лет двору явила себя истинная Святая — и я взошла на костёр как клятвопреступница и лгунья. Я искала помощи у суженого, у дворян и простолюдинов, ради которых проливала кровь и магию. Но все отвернулись. Мой жених — дракон собственной рукой подписал мне приговор.

Когда я вновь открыла глаза, то снова стояла в храме, готовясь принять венец Верховной святой. Вернулись молодость, красота и… священная сила.

Вот только я больше не собираюсь повторять прошлых ошибок. Отныне исцеление — по прейскуранту, милосердие — по двойному тарифу, любовь… Любовь тебе не по карману, мой король.

ЧИТАТЬ:

Глава 13

Теперь я с еще большим нетерпением ждала выпускных экзаменов. Ведь через месяц я должна не только окончить пансион, но и получить папенькины письма. Может быть, это будет даже особенно символично — получить одновременно и письма, и аттестат. Отец действительно мечтал о том, чтобы я стала выпускницей пансиона мадам Бонсон, хоть я, приезжая домой на каникулы, не раз говорила ему, что учат нас здесь всякой ерунде.

А он только посмеивался в ответ и убеждал меня в том, что заранее невозможно знать, что именно нам может пригодиться. В то время аттестат казался мне лишь красивой бумажкой, которой можно было похвастаться перед знакомыми и тут же забыть о ее наличии. Сейчас же я впервые задумалась о том, что этот документ может и в самом деле мне пригодиться.

Вряд ли дядюшка окажется настолько щедр, чтобы выделить мне денежное содержание. Рассчитывать же на доходы с Ланжера было бы не осмотрительно — с чего бы вдруг поместью, которое всегда было убыточным, вдруг начать приносить прибыль?

А значит, мне придется самой зарабатывать себе на пропитание. Ибо вариант брака я пока не рассматривала вовсе.

Конечно, дядюшка наверняка сумел бы найти и для меня какого-нибудь не слишком знатного провинциального дворянина, который согласился бы жениться на опальной наследнице. Но вступление в подобный брак казалось мне унижением. Как можно уважать супруга, который польстился лишь на то, что ты принадлежишь к роду Аламберов?

А в любовь я уже не верила тоже. Должно быть, она существовала только в книжках, которые писались лишь для того, чтобы вкладывать глупые мысли в головы таких же наивных девиц, какой еще недавно была я сама.

Нет, такие чувства, разбиваясь, ранили сердце слишком больно. Так что любить я более была не намерена. Возможно, я и вступлю когда-нибудь в брак, но исключительно по собственному холодному расчету.