А вот с месье Гораном мы иногда разговаривали по душам. Иногда ради этих бесед я даже отказывалась от прогулки в город. Привратник рассказывал мне о последних днях папеньки, и я поражалась тому, сколько мужества проявил человек, которого я, к стыду своему, хоть и очень любила, но всегда считала слабохарактерным.

— Эсси, постой!

Я шла по коридору, задумавшись, и кузине пришлось схватить меня за руку, чтобы я заметила ее.

— Я видела тебя вчера днем на крыльце! — обличающим тоном сказала Наоми. — Ты разговаривала с привратником! Эстель, должно быть, ты сошла с ума! Ты не должна опускаться до того, чтобы стоять рядом с прислугой! А тем более, с ней разговаривать! Мы должны снисходить до общения с ними лишь тогда, когда нам от них что-то нужно. Неужели ты не понимаешь, что подобными действиями ты позоришь не только себя, но и меня?

Она была права. Нет, не в том, что мне следовало стыдиться такого поступка. Мне вовсе не было за него стыдно. Но я должна была подумать о самом месье Горане. Если бы о наших с ним разговорах стало известно не Наоми, а мадам Бонсон, месте Горан мог лишиться работы. Ну, а о том, что кузина проболтается об этом кому-то, вряд ли стоило беспокоиться — о подобном «позоре» она умолчит, дабы не бросить тень на свою репутацию.

— Я всего лишь обратила его внимание на то, что розовые кусты, что стоят в самом конце аллеи, почти засохли, и попросила их полить. А вот тебе вместо того, чтобы шпионить за мной, следовало бы готовиться к экзаменам.

— Ты такая зануда, Эсси! — улыбнулась она. — Не думаешь же ты, что кто-то захочет выгнать из пансиона дочь герцога Аламбера? А становиться первой ученицей класса мне вовсе ни к чему. Мне довольно будет и удовлетворительных отметок.

Интересно, кто внушил ей подобные мысли? Мадам Бонсон бывала строга ко всем без исключения, невзирая на богатство и титулы учениц. Но разубеждать кузину я не собиралась.

— А вот тебе, Эсси, и в самом деле следует напрячься, — продолжала она. — Я слышала, что некоторые члены Попечительского совета пансиона крайне недовольны тем, что тебе разрешили продолжить обучение. И я полагаю, что они сделают всё, чтобы твое имя не появилось в списке аттестованных выпускниц.

Одним из членов Попечительского совета был отец Лиз Верье, а поскольку я всегда мешала его дочери стать лучшей ученицей класса, то было не удивительно, что теперь он был намерен использовать свое положение, дабы опустить меня как можно ниже.

Но я была намерена сдать все экзамены блестяще. И первый из них — по авелонскому языку — должен был состояться уже завтра.

Дорогие читатели! Еще одна восхитительная история нашего литмоба "Из овцы - в волчицу" - от Анастасии Милославской

"Уродина"

– Ты всегда считал меня отвратительной.

– Уродливой, – безэмоционально поправил он.

Однако это не помешало Рену забрать мой первый поцелуй. А после сделать ещё уродливее, оставив шрам на лице, который пять лет напоминал мне о нём.

Именно Рен научил меня настоящей боли и настоящей ненависти тоже.

Из-за его предательства наша семья лишились всего.

Теперь я – изгнанница, монашка во всеми забытом храме. А Рен – жестокий и беспринципный глава влиятельного клана. Один из Неприкасаемых – элита нашего города.

Я знала, что он ищет меня, и знала, что найдёт. Но не думала, что он сделает меня прислугой, обязанной выполнять любую прихоть хозяина. Всё ради того, чтобы унизить мою семью ещё сильнее.

Я решила, что переиграю врага. Но не могла предположить, как сильно пожалею, когда это случится.

Книга находится тут

Глава 14

За этот экзамен я волновалась меньше всего — авелонский язык я знала блестяще. И оказалась совершенно не готова к проблеме, которая вдруг возникла после моего ответа.

Я вышла к доске и сразу почувствовала аромат лавандовых духов, которыми, как и всегда, мадам Жозефина (учительница иностранных наречий) щедро сбрызнула свой веер.

— Перевод точен по смыслу, мадемуазель Аламбер, — неожиданно сухо сказала мадам Жозефина, — но вы допустили грубейшую ошибку в синтаксисе. В третьем предложении вы использовали окончание «-иэль» вместо положенного «-иан». Должно быть, вы не обратили внимания, что в тексте, который вы должны были перевести, речь идет о монаршей особе, что требует использования особого правила словообразования.

Я услышала короткий смешок с задних парт. Должно быть, Лиз Верье радовалась моей оплошности.

— Прошу прощения, мадам Жозефина, но особое правило словообразования уже устарело.

Мадам Жозефина аж затряслась от такой дерзости, и ее напудренные букли на парике мелко задрожали.

— Что вы себе позволяете, мадемуазель? Это правило прописано в учебнике, изданном в Королевской академии Альберсвиля! Вы имеете наглость утверждать, что знаете авелонский язык лучше, чем академики?