Его пальцы находят меня мокрой, пульсирующей и отчаянно изголодавшейся. Он низко стонет, словно этот звук вырвали из самой глубины его груди.

— Как я и думал, — бормочет он густым, понимающим голосом. — Ты снова возбуждена, да?

Я киваю, почти стыдясь того, насколько сильно в нем нуждаюсь.

Желание взбирается по моему телу, как огонь, лижет каждый нерв и требует большего.

Потрясает, как быстро оно возвращается.

Насколько сильнее обрушивается.

Раньше я никогда не кончала больше одного раза за ночь, но с ним? С Шеймусом?

Все становится больше.

Каждый вдох острее.

Каждая частица меня вспыхивает, словно он нашел и повернул какой-то скрытый переключатель.

Раньше я думала о нем, когда ласкала себя в темноте.

Иногда позволяла себе кончить. Иногда останавливалась на самом краю, а затем засыпала, изнывая по нему.

Он натянул каждую струну внутри меня, настроил до грани безумия.

— Хорошая девочка, — благоговейно шепчет он, словно дает обещание, предназначенное лишь для моих ушей. — Вот так, детка. Перевернись на спину. Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Шеймус…

Я уже дрожу, когда он сжимает пылающую ягодицу, возвращая мне ощущение реальности.

— Как ты должна меня называть? — спрашивает он уже резче.

— Сэр, — выдавливаю я, пока пульс бешено колотится.

— Ты действительно собираешься пререкаться сразу после того, как я выпорол тебя ремнем?

Я судорожно сглатываю и спешу подчиниться.

Он целеустремленно подходит к ящику. В его руках поблескивают металлические наручники.

Он защелкивает их на моих запястьях, фиксируя руки над головой.

Меня удерживают.

Я раскрыта.

Я его.

— О боже…

— Разведи ноги.

Он опускается на колени и устраивается между моих бедер так, словно это его законное место.

Так и есть.

Затем его язык медленно, мучительно скользит по моему клитору.

Я вскрикиваю. Бедра дергаются вслед за ощущением, все тело уже дрожит под тяжестью его рта.

Я не знала, что это может ощущаться так.

Не знала, что смогу снова захотеть настолько быстро.

Не знала, что вообще способна нуждаться подобным образом.

Но способна.

Господи, еще как.

Он втягивает клитор в рот. Лижет. Дразнит быстрыми прикосновениями языка.

Снова и снова.

Я выгибаюсь над кроватью, тянусь к нему, стону ради него, изнываю.

А затем… он останавливается.

Нежно целует мое бедро, и эта нежность сводит с ума.

— Останешься так лежать, — тихо говорит он. — Твое наказание еще не окончено.

А затем встает.

— Мне нужно кое-что сделать.

— Шеймус, — задыхаюсь я. — Боже мой, ты не можешь. Пожалуйста… Шеймус.

— Как меня зовут?

— Сэр, — выдыхаю я, окончательно сломленная.

— Не оставляй меня так. Пожалуйста. Мне жаль, обещаю, я…

— А я обещаю тебе, — холодно перебивает он. — Я позволю тебе кончить. И когда позволю, тебе понравится. Но ты научишься мне подчиняться, Зоя. Во-первых, потому что мне это нравится. Во-вторых, потому что это сохранит тебе жизнь.

После этого он уходит, оставляя меня в наручниках — мокрую и обнаженную.

Пылающую.

Я сжимаю бедра, пытаясь получить хоть какое-то облегчение, но это бесполезно.

Жажда лишь усиливается.

Даже будь у меня ключ, я бы им не воспользовалась.

Не стала бы двигаться.

Я хочу ему подчиняться.

Хочу радовать его.

Хочу быть для него идеальной.

Хочу быть его хорошей девочкой.

Господи, как же я люблю, когда он меня так называет.

Поэтому жду.

Считаю. Десять. Пятьдесят. Двести. Триста.

За окном бушует гроза, дождь колотит по стеклам, гром сотрясает небо. Но внутри по-прежнему тепло.

По-прежнему он.

По-прежнему мы.

И вот он появляется в дверном проеме.

— Все еще здесь, любимая?

От его голоса по телу пробегает дрожь.

Я киваю.

— Снова разведи ноги, — приказывает он хрипло, изголодавшимся голосом.

— Шеймус… сэр… пожалуйста…

— Вот что мне нравится слышать, — рычит он. — Обожаю, когда ты умоляешь.

Он снова опускается на пол и целенаправленно ласкает меня языком, касаясь именно того места, которое сильнее всего жаждет его внимания.

Я вскрикиваю, бедра отрываются от кровати, словно меня ударило током.

Я хочу его.

Он мне нужен.

— Скажи, что хочешь меня, — приказывает он.

Его губы касаются бедра, словно клеймо. Это не вопрос, а требование.

Темная, жестокая потребность.

— Я хочу тебя, — шепчу я, раскрытая перед ним до самого сердца. — Господи, как же сильно я тебя хочу.

Он медленно и тяжело выдыхает, словно все это время задерживал дыхание под водой. Его ладонь тянется к моему горлу — не душит, не сжимает, а просто лежит на нем.

Собственнически.

Напоминая.

— Ты моя, — рычит он. — Это тело. Этот рот. Эта гребаная сладость между твоих ног. Мои.