Я вытираю глаза. Боже, Шеймус.

Открыв эту комнату, я действительно словно отперла его сердце. И не ошиблась.

Шеймус Маккарти любит меня всем своим существом.

Мне кажется, я выплакала достаточно слез… пока не нахожу последнюю коробку.

Снимаю ее с полки. Открываю. Шумно втягиваю носом воздух, пытаясь сохранить самообладание.

Но не могу.

Прячу лицо в сложенных руках и плачу навзрыд.

Когда наконец поднимаю голову, вытираю глаза и снова смотрю на содержимое.

Это фотография со свадьбы моих родителей в рамке.

Он нашел их.

Он простил мою семью.

Мы движемся вперед.

Я смотрю на снимок — на отца, похожего на Рафаила, но в его чертах есть что-то и от Семена с Родионом.

На маму. Боже мой, мою маму.

Теперь я понимаю, почему Рафаил так яростно меня защищал.

Потому что впервые вижу ее такой — молодой, сияющей.

Она выглядит в точности как я.

Я ее маленькая копия.

Прежде я видела только фотографии, сделанные после рождения Рафаила, когда они уже казались старше. Но этот снимок был сделан до разбитого сердца, до войны.

До появления Рафаила они долгие годы не могли завести ребенка. А поженились практически детьми. Я никогда не видела их такими яркими. Такими живыми.

Боже мой, как он это нашел?

За спиной раздается тихий щелчок. Я не оборачиваюсь.

— Ты их нашла, — говорит он. В его голосе слышится гордость, но вместе с ней неуверенность.

Я чувствую его у себя за спиной — мужчину, который ни разу не проигрывал битву, а теперь волнуется из-за моей реакции.

Я прижимаю к себе фотографию.

— Где ты ее взял? — спрашиваю я. — Ох, Шеймус.

— Твои тетя и дядя работали на нас. Ты ведь знаешь?

— Да.

— Я заплатил за эту фотографию немалую цену, — говорит он с улыбкой. — Но не ценой предательства. Нет, им просто нужны были деньги. Кто бы мог подумать, что старый снимок может стоить так дорого? Но он стоил каждого пенни, малышка, правда?

Горло сжимается.

— Спасибо, — шепчу я.

Но это слово кажется слишком незначительным.

Как поблагодарить человека за то, что он вернул тебе частицу тебя самой, о потере которой ты даже не подозревала?

— Почему ты… почему спрятал все это? Ты ведь специально спрятал?

Он переминается с ноги на ногу, засунув руки в карманы. Выглядит почти… застенчивым и по-мальчишески смущенным.

— Я хотел дождаться подходящего момента, — тихо отвечает он. — Пока не закончится война. Пока не наступит мир. Пока ты и без того не поймешь, что я тебя люблю, — прежде чем дать тебе еще больше доказательств.

— Ох, невыносимый ты мужчина, — говорю я, смеясь сквозь слезы. — Я так сильно тебя люблю.

Он заключает меня в объятия и целует. Ладонь к щеке, губы к губам, сердце к сердцу.

— Я люблю тебя, Зоя Маккарти, — говорит он.

— Я люблю тебя, Шеймус.

Его руки обнимают меня. И в тишине я стою рядом с ним.

Утешенная, полная надежды, и любимая.