— Ну, я стражу звать пойду, — решительно объявила Тимесса, поворачиваясь к выходу. — Пусть маги разбираются, что с ним делать.

При этих словах фей снова весь как-то сжался.

— Нет! — вдруг заголосил он в новом приступе паники — Пожалуйста, госпожа хозяйка, не отдавайте меня магам! Умоляю! Они же… они в клетку сажают, силы выкачивают, пока весь дар не иссохнет! Я больше не буду! Честное слово, никогда больше в вашу кухню не залезу! И вам расскажу, как нужную защиту поставить, чтобы больше никто из наших не пробрался к вам!

И фей вдруг рухнул на колени прямо посреди липких пятен варенья и крошек печенья, и умоляюще сложил руки.

Диара, до этого молча наблюдавшая за всей сценой с восторженным любопытством, вдруг требовательно потянула меня за рукав ночной рубашки.

— Мама, — прошептала она серьёзно, снизу вверх глядя на меня своими огромными голубыми глазами. — Не отдавай его злым магам. Он же маленький совсем. И клылышки класивые. Он больше не будет.

Я невольно посмотрела на притихшего фея, потом на серьёзное личико своей дочери, а потом на выжидающе застывшую у порога Тимессу.

Что-то во мне из оставшейся доверчивости вдруг взяло верх. Фей этот совсем не выглядел опасным. Скорее напомнил мне детскую сказку из прежней жизни про такого же любителя сладкого с пропеллером на спине.

— Тимесса, — неуверенно произнесла я, опуская скалку. — Может, все же отпустим его. Пусть он нам про защиту только расскажет.

Служанка удивлённо посмотрела на меня, приподняв брови.

— Госпожа?.. — потом опустила взгляд на Диару и обреченно фыркнула. — Везунчик ты, поганец крылатый. Добрая у меня госпожа. Со мной бы ты так не договорился, — проворчала она, явно оттаивая.

Фей, почувствовав, что чаша весов качнулась в его пользу, тут же приосанился, отряхивая липкие ладони друг о друга, и тут снова вмешалась Диара. Она подошла чуть ближе, насколько позволяла моя настороженно вытянутая рука, и с самым серьёзным видом поинтересовалась:

— А у тебя есть кловатка, где спать? Тебе холодно, наверное, под мостом?

Фей моргнул, явно не ожидая подобного вопроса, а потом вдруг весь встрепенулся.

— Нет у меня кроватки, юная госпожа, — жалостливо протянул он, покосившись при этом на меня с явным расчётом. — Но зато я работать умею! Пользу приносить могу! За чистотой следить и посуду начистить до блеска, могу даже за погребом присмотреть, чтоб мыши да прочая мелочь не безобразничала! Возьмите меня к себе, прекрасная госпожа хозяйка! Я много не возьму платы.

О как, осмелел.

Я скептически прищурилась, разглядывая перемазанного вареньем кандидата в работники, но тот, не дав мне и слова сказать, тут же метнулся к ближайшей полке, расправил крылья и с невероятной для его роста скоростью принялся наводить порядок на злополучном холодильном шкафу, стирая липкие следы своего же ночного пиршества. Магией не иначе.

Через пару минут поверхность засияла куда чище, чем была даже после нашей с Тимессой генеральной уборки, а сам фей с гордостью обернулся, ожидая моей оценки.

Тимесса, подошла незаметно и тихонько наклонилась к моему уху.

— Раз сам предлагает, берите, госпожа, — прошептала она деловито. — Только клятву с него возьмите правильную. Пусть своей королевой поклянется служить честно. Их слово, данное такой клятвой, крепче любого амулета держится.

Так, к общему удовлетворению, и особенно бурному восторгу со стороны Диары, наш незваный ночной гость, торжественно поклявшись своей королевой, остался в трактире в качестве полноправного, пусть и весьма своеобразного, работника.

Звали его, как выяснилось чуть позже, Вильчик, и уже к утру он умудрился перезнакомиться со всей кухонной утварью, разложить по полочкам специи куда удобнее прежнего и выпросить у Диары клятвенное обещание, что она непременно поделится с ним первым же кусочком любого нового пирога, который я испеку.