Дорогие читатели, на этой неделе пришлось немного сдивнуть график. В среду, то есть завтра, продолжения не будет, новую главу выложу в четверг вечером по Мск, затем – в пятницу вечером по Мск.

15

Никита

– Ох, Никита, спасибо тебе, – мать Габер поставил пустой бокал на столик. – Ты меня обнадежил, а то я в таком отчаянии уже была. Даже вон бывшему мужу звонила. Но тот вообще сволочь… И вот куда бы я пошла? Не к Нинке же. Она бы меня и не пустила.

– А почему Ева живет у нее?

Она развела руками.

– Сама так захотела. От школы близко и…

Но тут загудел телефон, что лежал на столике. На экране высветилось: Эдик.

Мать Габер захлопала глазами.

– Ой! Это мой бывший, – зачем-то шепотом сообщила она. – Черт! Никита, ты извини, я с ним быстренько поговорю. Только не уходи!

Она схватила телефон и устремилась в коридор, на ходу отвечая:

– Да… да, звонила… мог бы и раньше перезвонить… Нет, не просто так…

Она скрылась в ванной, плотно затворив дверь, и ее голос теперь почти не был слышен. Никиту не особо интересовало, о чем эта дура может болтать со своим бывшим мужем. Он и так легко мог представить: жаловалась наверняка, что ей негде и не на что жить. Может, пыталась помириться. Ну или просила денег.

Однако, посидев немного в одиночестве, он поднялся с дивана и прошел в коридор. Исключительно от скуки. Привалился спиной к стене возле двери в ванную и прислушался.

– Эдик, нам с Евочкой негде жить, ты это понимаешь? Негде и не на что! … Я работала! Я все это время работала! Но мой работодатель оказался козлом и уволил меня, не выплатив… Что?! Да как ты смеешь так про меня? Я работала! … Если тебе меня не жалко, то хотя бы дочь свою пожалей. Неужели тебе плевать, что ей нечего кушать, нет крыши над головой? … Что значит – пусть ее отец об этом печется? Ее отец – ты! … Ой да, господи! Опять ты начинаешь! Я же говорю, Ева – твоя дочь! Я тогда тебе наврала. Со злости… Что? Какой тест ДНК ты сделал? … Что? Как так? Ничего не понимаю… Нет, это неправда, этого быть не может! Она – твоя дочь! Твой тест все врет! Эдик! Послушай…

Никита вернулся в комнату. Не то чтобы эта новость его сильно увлекла или поразила, но все равно любопытно. Выходит, мамаша Габер наставляла мужу рога. Нагуляла ее где-то на стороне. Тот узнал и выгнал обеих – и блудливую жену, и якобы дочку.

Никита гуглил раньше, кто отец Евы, и был очень удивлен тому, что с таким папой она прозябала здесь, в Верхнеюгорске, у какой-то тетки в убогой халупе. А вот теперь все стало ясно. Что ж, поделом этой сучке.

Вскоре из ванной вышла мать Габер, поникшая и даже какая-то обескураженная.

Никита про себя злорадно хмыкнул: «Что, обломилась? Не удалось ничего стрясти с бывшего? Вышвырнул вас, как собак паршивых, и правильно сделал».

Но вслух сказал с сочувственной улыбкой:

– Вижу, вы чем-то расстроены? Он вас опять обидел?

– Да… – махнула она рукой, едва не плача. – Не хочу про него говорить. Урод он и козел.

Она плеснула в бокал вина и залпом выпила. Потом шумно вздохнула:

– Что за мелкие мужики пошли? Мстительные, жадные, мелочные…

Она скосила на него глаза и поспешно добавила:

– Ну не все, конечно. Но таких, как ты, Никита, все меньше и меньше. Вообще единицы.

Голос ее звучал чуть по-другому. Наверное, начало действовать, понял Никита. Она и сама как-то обмякла. То сидела прямо, соблазнительно выгнув спину, а теперь развалилась на диване.

– Эх, – вздохнула с досадой. – Жаль, что Ева сошлась с этим Морозовым. Чем думает – непонятно. Там такая дурная семья, уж я-то знаю.

– Это точно, – усмехнулся Никита. – Бабка у него шизанутая, все знают.

– И не говори! – пьяно захихикала она. – Всё грозилась мне волосы вырвать и глаза выцарапать. Не хотела, чтобы ее Юрка был со мной. Сватала ему Катьку, соседку. А Юрка любил меня…

Никита повел бровью.

– Я же с Юркой Морозовым ходила. Да. Представляешь? А теперь моя Ева – с его сыном. Нарочно не придумаешь!

Она снова залилась смехом. А у Никиты в голове вдруг щелкнуло: точно, Морозов! Мать Габер встречалась с его отцом накануне той скандальной истории, когда потом сбежала в Москву. И по возрасту они – Морозов и Ева – ровесники.

Его пронзило: так вот кто отец Габер. Это же элементарно. Просто сложи два и два. Почему ее дура-мать до сих пор об этом даже не задумывалась? Хотя плевать! Зато он это знает.

– Она, глупая, меня не слушает… – заплетающимся языком пробормотала мать Габер. – Нет, чтобы на моих ошибках учи…

Она закрыла глаза и свесила голову.

16

Никита

– Анна Ивановна, – позвал Никита. Она завозилась, шевельнула губами, даже попыталась что-то сказать, но он различил лишь пьяное мычание.

Кажется, готова. Но на всякий случай он подождал еще немного, когда она совсем перестала реагировать.