Я аж воздухом поперхнулась от такой незамутненности.

– Э-э, то есть, по-вашему, это я виновата в том, что Головин творил дичь, а вы все на это закрывали глаза?

– Не передергивай! – оскорбилась она еще больше.

В пятницу оставила нас после уроков на профилактическую беседу. Долго и нудно жевала про то, как надо вести себя в школе, дома и в общественных местах. Такой дурдом! Если бы не Макс, я бы со скуки уснула прямо за партой. Но он держал меня за руку под столом и шептал мне всякие нежности. Обожаю его!

Под конец Юлия Борисовна решила немного взбодрить задремавший класс и сообщила, что они на педсовете посовещались и решили все-таки не отменять новогодний бал. Мол, несмотря на печальные события, будет несправедливо лишать остальных учеников праздника.

Все сразу всколыхнулись, и тут она огорошила:

– Одиннадцатый «А»! Тихо! Я еще не всё сказала. Праздник поручено провести нашему классу. Да, с таким вот условием. Надо будет придумать какую-нибудь небольшую развлекательную программу. Танец, песню, может, смешную сценку. Или конкурс. Ну а потом дискотека.

Наши сразу скисли. Ну правда – кому охота придумывать сценки?

– И да! Надо будет выбрать двух ведущих. Есть желающие?

Никто не шелохнулся.

– Лес рук, – хмыкнула она. – Ну что вы в самом деле? Вам идут навстречу, а вы… Для себя же стараетесь, нам вот, учителям, эти ваши празднества вообще не нужны. Это только лишняя головная боль. Ну! Девочки? Неужели никто не хочет вести праздник? Быть королевой бала?

Я вздернула руку.

– Да, Габер? – спросила меня Петраш с такой кислой физиономией, будто ждала от меня подвоха.

– Я могу быть королевой. В смысле, ведущей. А королем будет Морозов.

Макс вздрогнул, посмотрел на меня ошалело, закашлялся.

– Ты чего?! – зашипел Макс. – Ты зачем? Я не хочу… я не могу.

– Справимся, не паникуй, – подмигнула ему я. – Я буду вести, а ты просто рядом постоишь. Или ты хочешь готовить сценку?

– Да я вообще ничего не хочу, – мрачно отозвался Макс.

– А если со мной? – и я улыбнулась ему самой обольстительной улыбкой.

– Ну ладно, – буркнул он. – Постою рядом.

Петраш воодушевилась немного.

– Ну вот и хорошо. Ведущих уже выбрали. Осталось придумать новогоднюю программу. Предлагаю разделиться на пять-шесть человек, и от каждой пятерки подготовить свой номер.

Ее предложение никакого энтузиазма не вызвало. Тогда она зашла с козырей.

– Всем, кто примет участие в концерте, поставлю пятерку. Мутовин, для тебя это шанс.

Ну тут уже некоторые призадумались, стали что-то обсуждать.

– Ну вот и отлично, – подытожила классная. – За выходные продумайте, кто что может приготовить. Жду ваши идеи в понедельник.

На этой ноте она нас наконец отпустила. Мы с Максом спустились вниз к нашему окну в конце коридора на первом этаже, где обычно проводим все перемены. Решили подождать, когда все разойдутся, чтобы не толкаться в гардеробной. Ну и еще немного побыть вместе – ему потом на работу надо спешить. А это до позднего вечера.

– Хочешь я навещу твою бабушку сегодня, раз ты не сможешь? – предложила я.

– Мне как-то неудобно тебя озадачивать, но… ей будет очень приятно. А мне – так тем более.

Он наклонился ко мне и поцеловал в губы. Я мягко научила его не торопиться с этим делом, не таранить мой рот, не стукаться зубами, и теперь он целовался как бог. Так, что коленки подкашивались и уплывала земля.

Но тут нас прервал сотовый. Загудел неожиданно и испортил момент. К тому же это опять оказалась моя мать. Да что ей надо-то в конце концов?!

Она как с цепи сорвалась – названивает практически в режиме нон-стоп. Больше, чем за всю жизнь. И написывает, и даже лично приходит. Причем тетя Нина позавчера ее выставила, так она до самой ночи ждала меня у подъезда! Как еще не додумалась к Максу заявиться.

На самом деле я уже начала тревожиться. Потому что это совершенно на нее не похоже. Все последнее время она вообще про меня не вспоминала, а тут прямо преследует. Но зачем? Если до этого я думала, что она опять будет просить за Головина, то сейчас это неактуально. Отец его уже выслал, Никита в Москве, ничто ему не грозит. Так что непонятно, что еще она хочет…

Но принимать звонок я не стала. Слишком уж обидела она меня в последнюю нашу встречу.

– Кто звонит? – спросил Макс.

– Мать.

– Не ответишь? – удивился он. Для него наши высокие отношения с матерью непостижимы.

– Не хочу, – поморщилась я.

– Почему? Мать же.

Интересно, что бы он сказал, знай он всю правду о ней. Нет, я ему что-то говорила, жаловалась на нее, но и сотой доли не рассказывала. А про самое постыдное даже не заикалась.

– Потому что все, кого я хочу видеть и слышать, уже здесь. Передо мной. А больше мне никто не нужен.