Визит матери неожиданно сильно меня подкосил. Сколько раз я себе говорила, что не надо от нее ждать ничего хорошего. Да вроде и не жду уже давно, но все равно расстроилась так, что весь день ходила как в воду опущенная. И Макс допоздна был на работе. И на звонки не отвечал, только в перерывах писал скупо: «привет», «как дела», «скучаю». А мне так хотелось сейчас его увидеть, услышать, почувствовать…

Было уже почти десять, когда он позвонил и попросил выйти в подъезд. Я мгновенно взбодрилась – бросилась в прихожую, впопыхах накинула куртку и выскочила из квартиры. Подниматься к нам он не стал, да я и не настаивала, было уже поздно.

– Весь день тебя не видел… не мог больше терпеть, – шептал он мне в губы, прерывая на миг поцелуй. – Соскучился безумно…

И от горечи, что отравляла меня весь день после ухода матери, не осталось и следа.

Рядом хлопнула уличная дверь, и кто-то вошел в подъезд. Я даже смотреть не хотела, кто там. Пряталась в объятьях Макса.

Но затем услышала голос Бори Томашевского.

– Ева…

Нехотя я обернулась. Морозов сразу ощетинился.

– Тебе че надо? – спросил с наездом.

– Подожди, – мягко тронула я Макса за руку. – Боря, ты что-то хотел?

Томашевский сначала мялся, наверное, при Максе стеснялся говорить, но затем его как прорвало:

– Ева, я поблагодарить тебя пришел. Я так долго боялся последствий… и вчера тоже… Когда ты сказала про шантаж Никита, я думал: всё, конец. Даже разозлился на тебя в первый миг. Думала, ты всё разрушила. Но на самом деле… я даже не знаю, как объяснить… Мне никогда не было так легко, как сейчас. Мы с отцом вчера поговорили, по душам, первый раз за эти два года. Я все ему рассказал, и он… в общем, у нас опять с ним налаживается… И это благодаря тебе. Спасибо! Вот…

– Да не за что, – улыбнулась я, слегка устыдившись. Все-таки я вчера использовала Борину тайну намеренно, чтобы быть хоть как-то их всех зацепить, чтобы не отмахнулись, мол, Никиту оклеветали. Но если они с отцом помирился, то хотя бы не зря я это сделала.

– Отец сегодня ездил к Головину поговорить, – добавил Боря.

– Да? И что? – сразу заинтересовалась я.

– Вроде как Никиту отправляют к матери в самое ближайшее время…

12

Ева

Зря Макс боялся, что директриса будет мне мстить за мою выходку на собрании. Ей теперь стало уж точно не до меня. И даже не до Макса.

Та самая инспекторша ПДН, которую Ирина Анатольевна так опрометчиво пригласила по душу Морозова, подала представление в прокуратуру и в департамент образования о том, что в нашей школе творится лютый трэш – над учениками издеваются, девочек закапывают в могилы, а руководство знает и молчит.

Боря Томашевский сказал, что она еще в пятницу, сразу после собрания предупредила об этом директрису. Мол, извините, но вынуждена. Иначе у самой могут быть проблемы. Та ее изо всех сил пыталась затащить в свой кабинет, где секретарша заранее накрыла стол, хотя эта пирушка изначально планировалась для Головина старшего. Но инспекторша не поддалась на уговоры и, как видно, сделала то, что должна была, и даже неважно из каких соображений.

Так что у директрисы теперь настала черная полоса. А я не жалею. Так ей и надо. Как говорится, не рой яму другому. Вот и она – хотела выслужиться перед мэром, а в итоге закопала сама себя.

В понедельник она еще вызвала меня и таким ласковым голосочком попросила:

– Ева, кому нужен скандал? Скажи, что ты все это со зла придумала. Ни тебе, ни Морозову ничего не будет, обещаю.

У меня аж смешок вырвался.

– Не могу поверить, что вы мне такое предлагаете на полном серьезе. Кстати, я записываю наш разговор на диктофон.

Я показала ей сотовый. Тут я приврала, ничего я не записывала, поздновато сообразила. Но директриса вмиг подобралась, насупилась и холодно сказала:

­– Свободна.

А во вторник началось…

Школу буквально трясло. Секретарша всем говорила, что Ирина Анатольевна ушла на больничный, но к пятому уроку уже просочилась информация, что ее отстранили на время проверки. Скорее всего ее вообще уволят. Нашу классную тоже мурыжили, она ходила по школе с видом великомученицы и косилась на меня так, будто я лично ей жизнь сломала. Но мне все ее взгляды мимо.

На место директрисы временно назначили нашу математичку и по совместительству завуча. Честно говоря, сменили шило на мыло. Противная тетка. Но зато от моего Морозова в школе отстали.

Правда в отдел полиции его все же вызвали. Я ходила с ним. С нас взяли показания и отпустили на все четыре стороны. Сказали, что на первый раз он отделается устным предупреждением. К тому же потерпевший, то есть Никита, заявления на него не писал.

Я все ждала, придет ли в школу Головин. Но его не было ни в понедельник, ни во вторник, а в среду Боря сказал, что он уже улетел к матери, куда-то в Подмосковье.