– Мама, это ведь ошибка? Ну не может же такого быть! Мы же с ним… Я же люблю его… – молила я, давясь слезами.

Но она твердила одно:

– Ева, прости меня.

Я вскочила на ноги, повторяя: нет! Нет!

Метнулась к окну. Вцепилась в подоконник. Казалось, это какой-то кошмарный сюр, который сейчас развеется. Потому что ну не может такого быть!

Я снова подлетела к матери.

– Зачем ты это делаешь со мной?! Ты же меня сейчас убиваешь!

Она стала горестно подвывать. А мне от отчаяния хотелось на стены лезть.

Часть меня яростно сопротивлялась этой дикости, но в то же время именно это поведение матери разрывало мое сердце в клочья. Я знаю ее как облупленную, вижу, когда она врет, когда манипулирует, когда что-то изображает и прикидывается. Все ее уловки шиты белыми нитками и считываются на раз. Но тут совсем другое. Ее страх, ее слезы и даже ее раскаяние были неподдельными.

Я еще по инерции повторяла: нет, не может быть. Но сама медленно и неотвратимо погружалась в ледяной ужас.

– Зачем ты так со мной? За что?! Ответь! – трясла я ее за плечи, но слышала лишь глухие рыдания...

***

Дорогие читатели, приглашаю тех, кто не видел, в мою новую историю. Присоединяйтесь, пожалуйста!

ЧУВСТВА ПОД ЗАПРЕТОМ

– Вас к школе на пушечный выстрел нельзя подпускать, – равнодушно заявляет мне наш новый директор школы. Шереметьев Владислав Валерьевич. Вся школа гудит, какой он красавец, а по мне – так просто гад. Ненавижу его.

– Я десять лет работаю учителем! – сдерживая подступающие слезы, возражаю я. – Мои ученики не раз побеждали в олимпиадах и крупных конкурсах, прекрасно сдавали ЕГЭ…

– Можете не перечислять свои заслуги, – перебивает меня Шереметьев с унизительной насмешкой. – Ваша характеристика у меня имеется…

***

Беда не приходит одна. Это факт. Сегодня утром новый директор объявил мне строгий выговор, вечером – добил на педсовете, а на следующий день – вся моя жизнь и вовсе полетела под откос…

Читать здесь: