Впрочем, Макс меня все-таки слушал. И хотя клокотал сейчас от ярости, но Головина не тронул и даже ничего ему не сказал. Только испепелял взглядом убийцы. Ну ладно, смотреть – пусть смотрит, за злые взгляды у нас пока не сажают.

Однако рано я расслабилась…

Первый урок прошел более или менее спокойно. Хотя, когда мы вошли с ним в кабинет, сразу воцарилось тяжелое молчание.

Все до единого, кто был в классе, не просто затихли, а как будто съежились и опустили головы. Даже те из одноклассников, кто не издевался надо мной, кого вообще там не было. Трусы!

Хотя нет, не все. Головин старался делать вид, что ему все до лампочки. Но я чувствовала, что это напускное, хотя в нашу сторону он даже не взглянул.

И еще Сорока. Она поерзала немного и полезла к Максу. Вот ведь дура непрошибаемая! Она к нему и вчера приходила, он рассказывал. Позвонила в дверь, он открыл, увидел ее и сразу же захлопнул у нее перед носом. И в телефоне закинул в черный список, потому что там она его тоже забомбила сообщениями.

– Максим… – жалобно пискнула она, когда он проходил по ряду к нашей парте. И ручонку свою к нему потянула, пытаясь задержать. Но он прошел мимо нее, не ответив и даже не взглянув.

Эта ненормальная что-то еще лепетала, но Морозов ее игнорировал. Тогда она выбежала из класса в слезах. К счастью, слезы бывшей подруги на моего Дровосека больше не действовали.

После урока я скорее увела Макса из кабинета. Облюбовала подоконник подальше от всех, в конце коридора, и, как могла, развлекала его болтовней.

– Я все равно урою эту тварь, – перебил меня Макс. – Весь урок еле сдерживался, чтобы не встать и прямо в классе его не ушатать.

– Если так хочешь его проучить, то сделай это хотя бы грамотно. Необязательно ведь бить, чтобы наказать человека. Можно, например, на него пожаловаться директору.

Макс посмотрел на меня так, будто я ляпнула какую-то чушь.

– Да, тут нужны доказательства. Но поговори с Мутным, пусть расскажет, что его Головин заставил.

– Стучать я не стану. Даже на него. Это зашквар. А Мутному тоже втащу, когда встречу. Чмо трусливое, даже в школу побоялся идти.

– Ну вот опять… – тяжко вздохнула я. И остаток перемены по десятому кругу промывала ему мозги.

И вроде до четвертого урока мы худо-бедно дотянули. Он даже вроде немного успокоился. Но на большой перемене они столкнулись с Головиным в коридоре. Нос к носу. Макс выходил из уборной, а тот, наоборот, пытался туда попасть. И меня, как назло, рядом не оказалось.

Хорошо хоть Боря Томашевский сообразил – забежал в класс и позвал меня:

– Ева, там Макс Никиту щемит!

Я подскочила и устремилась за ним. В коридоре возле мужского туалета уже собралась толпа зевак. Головин лежал, а Морозов стоял над ним, наступив на его галстук у самой шеи так, что тот вынужден был прижиматься щекой к грязному полу.

– Макс, не надо! – крикнула я. – Оставь его!

Морозов так страшно стиснул челюсти, что, казалось, зубы себе все раскрошит. Но с галстука сошел и шагнул чуть в сторону.

Головин, увидев меня, попытался подняться. Но Макс рявкнул:

– Куда? Лег обратно! Только встань, и тебе хана.

– Морозов, это тебе хана, – прошипел Никита, красный от злости. Однако больше не делал попыток подняться.

– Максим, пожалуйста, – как можно ласковее позвала его я.

– А что? Ты просила его не бить. Я его не бью, – он показал, что руки держит в карманах.

Народ обходил лежащего на полу Головина с обеих сторон, таращась на него с любопытством и похихикивая. Те, кто заходил в уборную, перешагивали через него.

– Что, Голова, молчишь? – цедил Морозов. – Ничего не хочешь Еве сказать?

Никита скосил на меня глаза.

– Лучше уйми его!

На самом деле мне такие выходки не по душе, хотя Макса я вполне понимала. Просто никогда не видела ничего привлекательного в унижении других. Но сейчас Головин меня внезапно выбесил своим «уйми».

– А что он такого делает? – невинно спросила я. – Он просто стоит.

Никита побагровел еще больше, раздул ноздри. И тут раздался грозный окрик:

– Морозов! Что здесь происходит?!

Я оглянулась, за нашими спинами стояла директриса.

9

Ева

Директриса уже полчаса мурыжила Макса в своем кабинете. Я тоже не пошла на урок и стояла под дверью в коридоре, ждала, чем все закончится. Хотя и так понятно – ничем хорошим.

Будь на месте Головина кто-нибудь другой, рядовой пацан, она бы рявкнула и мимо прошла. Но как же – обижен ее любимчик, гордость школы, еще и сын мэра, на которого можно только дышать и то через раз. Это катастрофа, не меньше. И она, как пить дать, устроит Максу показательную порку. Да и перед мэром постарается выслужиться наверняка. Так что попал мой Морозов…

Говорила же я ему: игнорируй! Но нет, послушать голос разума он не в состоянии, вот и выдал полный вперед.

Наконец Макса отпустили.

– Что она тебе сказала?